В Уитби, на краю утеса, находят сидящую в инвалидной коляске женщину с перерезанным горлом. Преступление расследует инспектор Энни Кэббот. В то же время в Иствейле, в так называемом Лабиринте, насилуют и убивают девушку. Дело об убийстве ведет старший инспектор Алан Бэнкс. На первый взгляд происшествия в двух разных городах Северного Йоркшира никак не связаны между собой, однако помощнику Бэнкса, пытавшемуся выследить в Лабиринте маньяка, перерезают горло таким же манером, как женщине в Уитби, — лезвием бритвы или скальпелем. Алан Бэнкс и Энни Кэббот, которые давно неравнодушны друг к другу, объединяют усилия, чтобы быстрее разоблачить преступника.
Авторы: Питер Робинсон
были добротными. Конечно, не от Армани или Пола Смита, но Бэнкс усомнился, что жалование сержанта уголовной полиции позволяло курить даже то, что висело в шкафу Темплтона. На туалетном столике под окном стояла единственная фотография, а на ней молодая девушка восемнадцати или девятнадцати лет. Ее длинные волосы развевались по ветру, рукой заслоняя от них слегка прищуренные на солнце глаза, она улыбалась в камеру, а вокруг нее кружились желтые осенние листья. Бэнкс не имел понятия, ни кто эта девушка, ни почему Темплтон держал ее фотографию в своей спальне. Может быть это его подружка? Он ведь никогда ничего не рассказывал о своей личной жизни.
В выдвижном ящике туалетного столика было немного мелочи, презервативы, ручка и бумага. Цифровые часы-будильник, поставленные на шесть часов утра, стояли на столешнице.
Бэнкс вернулся в гостиную и присел к письменному столу Темплтона. Доступ в ноутбук был закрыт паролем, и чтобы ознакомиться с его содержимым требовалась помощь технического отдела. Порывшись по ящикам, Бэнкс обнаружил стопку общих тетрадей, исписанных аккуратным, но не совсем разборчивым почерком Темплтона. Текс выл поделен на разделы, каждый из которых, словно дневниковая запись, был датирован определенным числом, однако все записи Темплтона относились к расследованиям, в которых он участвовал. Заглянув в последнюю общую тетрадь, Бэнкс нашел в ней записи о том, что Теплтон делал в ночь с пятницы на субботу:
00.00. Вошел в Лабиринт через проход с автомобильной парковки. Освещение слабое. Здания высокие, много с них свешивается. Невозможно охватить взглядом всю территорию. Отдаленные звуки доносятся с площади во время закрытия пабов. Никто сюда не идет. Никаких шагов.
00.23. Слышал отрывок песни «Ты сексуальная и ты об этом знаешь»
*. Возможно он донесся из промчавшейся машины; а возможно песня послышалась в тот момент, когда дверца машины открылась, а когда закрылась, то песня смолкла. Приглушенная музыка доносилась из клуба «Бар Нан». Надо еще подождать. Пока все тихо. Я уверен в том, что прав. Киллер снова даст о себе знать, а мы выставим себя на посмешище, если это произойдет на следующей неделе да еще на тот же самом месте!
Итог: Проторчал там до двух часов ночи, но ничего не случилось. Дождался пока город затихнет, после чего еще полчаса находился в Лабиринте, а когда стало ясно, что ни киллер, ни жертва там не появятся, решил на сегодня прекратить наблюдения.
Итак, предположение Бэнкса о том, что Темплтон ведет собственное наблюдение за Лабиринтом, оказалось верным, хотя и не сильно смягчило его скорбь по убитому молодому человеку. Снова оглядев квартиру, Бэнкс запер ее и, прихватив с собой последнюю общую тетрадь, пошел в участок.
Дорога до Иствела была не близкой и Энни не уверена в том, что ее присутствие там действительно необходимо, но услышанное от Бэнкса по телефону заинтриговало и взволновало ее. После разговора с Китом Маклареном, она разумеется не легла снова в постель, хотя по-прежнему чувствовала сильную усталость. И вот, в это воскресное утро ее машина петляла по дороге среди вересковых пустошей, благо движение было не интенсивным и ехать можно было быстро. Солнце к этому времени разогнало остатки тумана, обещая свежий и ясный весенний день.
Войдя в половине одиннадцатого в управление уголовной полиции Западного округа, Энни сразу почувствовала царившую там напряженно-грустную атмосферу. Даже если бы Бэнкс не сказал ей о том, что произошло, она бы сразу поняла, что убит полицейский. Такое событие всегда определялось безошибочно. Молчаливые сотрудники, стиснув зубы, склонились над бумагами, гнев и шок от случившегося, казалось, пропитали сам воздух, настроение было взрывоопасным.
Бэнкс в своем кабинете искал что-то в кипе бумаг, лежащих на столе; Уинсом стояла рядом. Увидев Энни, Бэнкс встал, чтобы поздороваться, не выказав ни малейшей враждебности, которой она опасалась после их последней встречи. Странно, но от этого она почувствовала себя еще хуже. Он должен был ее ненавидеть. Уинсом, в отличие от своего шефа, казалась непроницаемой и сразу же поспешила прочь из кабинета, бросив на ходу короткое «Привет». Бэнкс жестом предложил Энни сесть и попросил принести кофе.
–– Прости, что я позвонил так рано, –– извинился он.—Надеюсь, прошлая ночь была у тебя не такой бурной.
–– С чего ты так решил? –– холодно спросила Энни.
–– Да так. Просто это была ведь субботняя ночь, и люди стремятся вырваться на волю. Хотя может быть ты провела ее со своим бой-френдом.
–– Каким бой-френдом?
–– Тем самым, о котором ты рассказывала
