Подруга Дьявола

–– Софайя Катерина Вивер.

–– Не Софи?

–– Нет.

–– Не Кейт?

–– Никогда так не звали.

–– Так значит Софайя, да?

–– «Только не зови меня «сладкой».

–– Что? –– не понял Бэнкс.

Она улыбнулась.

–– Это из песни. Тиа Гилмор

*. Правда, она не совсем приличная.

Софайя рассмеялась и лицо ее засияло в улыбке.

–– Я бы не сказала, что подбиваю вас к этому.

–– Вы понимаете, что я имею ввиду, –– промямлил Бэнкс, чувствуя, что краснеет.

–– Конечно, понимаю. У него большие успехи, у вашего Брайана. К тому же он очень симпатичный. Вы должны им гордиться.

–– Я и горжусь. Правда, я не скоро привык к тому, чем занимается мой сын. Не могу сказать, действительно ли он такой уж симпатичный – вам бы следовало взглянуть на него, когда он был грубым, прыщавым юнцом – к тому же, нелегко смириться с тем, что ваш юный сын решает отказаться от образования и присоединяется к рок-группе.

–– Понимаю, как это нелегко, –– согласилась Софая.

–– Заранее извиняюсь за свой вопрос, –– сказал Бэнкс, –– но что вы забыли на этом званном обеде у Харриет прошлым вечером? Я хочу сказать, что по-моему собравшееся там общество совершенно не для вас.

–– Вы правы. Да, впрочем, я и не собиралась идти.

–– А почему пошли?

–– Не хотела упускать шанс встретить главного копа города Иствеля.

–– Нет, я серьезно.

–– И я серьезно! Я столько слышала о вас в последние годы. Может вам это покажется глупым, но у меня такое чувство, что я знаю вас с той самой первой встречи. Когда тетя Харриет сказала, что пригласила вас на обед, я обещала ей, что приду во что бы то ни стало. Нет, правда, сначала я и не собиралась идти туда. Поэтому я и опоздала. Когда вы уже наверное приступили к обеду, я вдруг подумала, что буду проклинать себя, если упущу этот шанс. Там, конечно, будет смертная скука, но …

–– Но?

–– А было совсем не так. –– Она улыбнулась. –– А кстати, судя по всему, вам там тоже настолько понравилось, что вы даже не захотели переодеваться. Должна признаться вам, что впервые имею дело с мужчиной, который второй вечер подряд пребывает в той же самой одежде.

Да, настоящая леди такого не скажет. Но ее прямота понравилась Бэнксу. Он ответил улыбкой на ее улыбку. После чего они оба рассмеялись.

Принесли закуску и они с удовольствием принялись за еду. Бэнкс с большей охотой съел бы сейчас гамбургер с картофелем фри, чем этот аристократический, прекрасно оформленный салат, однако приложил максимум усилий, чтобы не показать спутнице, насколько он голоден. Ну ничего, бифштекс и frites его насытят. Софайя отправляла в рот маленькие кусочки и, казалось, смаковала их. За едой они говорили о музыке, о Лондоне, о загородных прогулках – о чем угодно, только не об убийствах – и Бэнкс узнал, что она живет в небольшом домике в Челси, что она однажды была замужем за успешным режиссером звукозаписи, но развелась с ним; детей у нее нет, она любит свою работу и очень рада тому, что у отца в Иствеле квартира, куда она может приезжать, когда захочет.

Она была наполовину гречанка, наполовину англичанка. Бэнкс вспомнил, что один из братьев Харриет был на дипломатической службе – вероятно он и был отцом Софайи. Работая в посольстве в Афинах, он встретился с ее матерью, работавшей в таверне своего отца. Наперекор всем советам они женились и недавно отпраздновали «рубиновую свадьбу»

*. В настоящее время они находились в Греции.

Софайя в детстве часто переезжала с места на место, а поэтому у нее никогда не было достаточного времени на то, чтобы обосноваться в школе, в городе, на то, чтобы завести друзей, и поэтому теперь она ценит то, что имеет. В процессе работы она общается со множеством интересных людей, работающих в различных областях искусства – в литературе, музыке, живописи, кинематографии – и бывает на многих концертах, выставках, фестивалях.

Бэнксу такая жизнь, в которой события сменяли друг друга, как в калейдоскопе, казалась изматывающей. У него на подобные дела и мероприятия попросту не было времени. Своей работе он отдавал практически все, а те жизненные крохи, остававшиеся в его личном распоряжении, он использовал на то, чтобы расслабиться с помощью музыки, фильма на DVD или стакана вина. Он бывал в опере, когда позволяло время, а когда позволяла погода, ходил в долгие пешие прогулки по окрестным холмам, иногда заглядывал в местный паб на так называемые «народные ночи», на которых с вечера до утра пели народные песни и плясали народные танцы – правда теперь, он посещал эти торжества все реже, потому что Пенни Картрайт, местная fame fatale, дала ему от ворот поворот.

Все шло своим чередом, когда они наполнили вином бокалы, Бэнксу вдруг почудилось, что он стоит под уличным фонарем в конце проезда, ведущего к дому Харриет, и у него такое чувство, словно этот освещенный круг единственное реально существующее место во вселенной, а все, находящееся за его пределами, не более чем бестелесные тени. Эта иллюзия прервалась, когда Марсель подал счет. Бэнкс расплатился, несмотря на протесты Софайи, и вот они снова очутились на улице, и снова настало время прощаться – Бэнксу предстояло снова вернуться в участок, чтобы узнать, как идет расследование. То, что во время трапезы его не потревожили ни мобильник, ни пейджер, доставило ему огромную радость.

Софайя поблагодарила его за ужин, после этого они неуклюжим движением прижались друг к другу щеками – сейчас этот «щечный поцелуй», повсеместно входил в моду – но прежде, чем Бэнкс осознал, что происходит, их губы слились в настоящем поцелуе, долгом и сладком. Оторвавшись друг от друга, они пошли в разные стороны. Бэнкс, шагая к участку по ведущей под уклон дороге, внезапно понял, что не договорился с Софаей о следующей встрече. Пройдя шагов десять, он обернулся, в этот же момент Софайя тоже посмотрела назад и они улыбнулись друг другу. «Как странно», –– подумал Бэнкс. Ведь он раньше в таких ситуациях никогда не оглядывался и готов был держать пари, что и Софайя всегда следовала этому принципу.

Ранним утром в понедельник Энни пришла в участок бодрая и хорошо выспавшаяся: за весь вечер она выпила только чашку горячего шоколада и ничего более крепкого. Она едва успела нажать на клавишу кофейного автомата, чтобы получить чашку кофе, как в помещение ворвался начальник полиции Браф, прокричав на ходу:

–– Детектив Кеббот, ко мне в кабинет. Сейчас же.

Энни похолодела. Может быть Браф ненавидит кофейный автомат или Эрик решил подпортить ее служебную репутацию? Может быть у него остались еще фотографии и он послал их Брафу или в главное управление полиции? А может быть он сообщил им о том, что было в ту ночь? Она боялась даже и думать об этом.

Кабинет Брафа был просторным и хорошо оснащенным всевозможными техническими средствами, необходимыми руководящему работнику. Он сел за свой стол и резким жестом указал Энни на жесткий стул, стоящий напротив. Она слышала глухой стук биения собственного сердца. Энни могла оспорить то, что бывала пьяна, но даже этот факт мог в меньшей степени запятнать ее репутацию, чем то, что она спала с таким ублюдком, как Эрик.

–– Так что вы можете сказать в свою защиту? –– спросил Браф, ничем не проясняя причины своего внезапного гнева.

–– В отношении чего? –– не поняла Энни.

–– Да не прикидывайтесь вы, черт возьми. Я говорю об убийстве Люси Пэйн. Пресса меня уже окончательно достала, они буквально колют меня в задницу своими карандашами, а рассказывать им все – это уж полный кретинизм с вашей стороны. Ведь прошла уже неделя, а вы, как я вижу, все еще топчетесь на месте.

Как это ни странно, но Энни почувствовала облегчение хотя бы потому, что вопрос не касался Эрика. С того памятного визита к нему в пятницу он не давал о себе знать, и это, как ей казалось, было хорошим знаком. Возможно он понял ее намек, который был столь же открытым и ясным, как удар тупым предметом по голове.

Речь шла о работе; говорить на эту тему она могла.

–– При всем моем уважении к вам, сэр, –– начала она, –– прошу вас понять, что мы сделали все возможное, чтобы выяснить, кто эта таинственная женщина, но она словно растворилась в воздухе. Мы опросили всех в Мепстон-Холле, причем дважды – и сотрудников и пациентов, с которыми возможно общаться – но ни от кого из них мы не смогли получить никакой информации. Никто не знает ничего о Карен Дрю. Ведь люди обитающие там не живут активной жизнью и практически не общаются друг с другом.

–– А если они попросту врут? –– недовольно-ворчливым голосом спросил Браф.

–– Возможно и такое, сэр. Но мы выясняем, где все сотрудники находились во время убийства. Если кто-либо из них и причастен , то не к убийству, а к распространению информации о том, что Карен Дрю это Люси Пэйн. Поверьте мне, сэр, мы работаем по этому делу.

–– Но почему дело идет так медленно?

–– На это действительно нужно время, сэр. Множество проверок. Нам приходится буквально вынюхивать информацию . добывать ее по крупицам.

–– Я слышал, вы, собирая материал по некоторым старым делам, наведывались в Лидс и Иствель для переговоров со своим прежним бой-френдом. Я руковожу не брачным агентством, детектив Кеббот. Попрошу вас запомнить это.

–– Ничего подобного не было, –– осадила его Энни. Такого по отношению к себе она не могла позволить даже руководству, к тому же бунтарская кровь ее отца, анархиста и мятежника, взыграла в ее жилах. –– С чего это вы вообще решили, что вам позволено говорить со мной в таком тоне.

Браф, казалось, не ожидал такой бурной реакции с ее стороны и пыл его сразу угас. Поправив галстук, он поглубже и поудобнее расположился в кресле.

–– Вы не представляете себе, как на меня давят, требуя результатов по этому делу, –– произнес он тоном, в котором слышалось скрытое извинение за недавнюю бестактность.

–– В таком случае я бы посоветовала вам поддержать и поощрить своих людей, а не использовать в качестве допинга личные оскорбления сотрудников. Вот так-то, сэр.

Лица Брафа выглядела, как задница, которую только что отодрали ремнем. Он заерзал на кресле, замолол какую-то бессмыслицу, но, постепенно обретя прежний раж, стал во всех подробностях расспрашивать Энни о том, что именно она намерена предпринять по выяснению причастности к убийству Керстен Фарроу.

–– Я пока еще нем знаю, что буду делать, –– ответила Энни, –– но как мы только что выяснили, очень похоже, что тот же самый киллер – кем бы он ни был – совершил еще одно убийство.

–– Вы говорите о том детективе из Иствела, Темплтоне … Да, не повезло бедняге.

–– Да, сэр, о том самом. Я знала Кева Темплтона, –– Энни запнулась, чуть не сказав, что он был ее другом, хотя ей очень хотелось задействовать хоть какую-то полицейскую солидарность и сочувствие, которые может быть теплились в нем. –– И по моему мнению он был убит тем же человеком, что и Люси Пэйн. Для начала скажу, что нам известно не много убийств, совершенных подобным образом; между местами этих убийств расстояние весьма не большое и, насколько можно судить по показаниям свидетелей, они были совершены некой таинственной особой женского пола, вооруженной чем-то вроде опасной бритвы или похожего на нее предмета с острым лезвием, которым она перерезала горла своих жертв.

–– Но, черт возьми, ведь Темплтон это же не наш случай.

–– Наш, если убийца в обоих случаях один и тот же, сэр. Вы что, действительно верите в то, что две эти женщины слоняются по разным местам и перерезают горла людям – людям, которые по их мнению являются опасными убийцами?

–– Это, конечно, выглядит не убедительным …

–– А вы не можете допустить мысли, что это каким-то образом связано с тем нераскрытым делом, когда некая женщина возможно покушалась на убийство двух мужчин, один из которых был серийным убийцей, а второго она причислила к таковым по ошибке?

–– Возможно. Вы ведь и сами только что сказали «возможно». Я покопался в документах, детектив Кеббот. В них нет абсолютно никаких свидетельств о том, что Грег Исткот был убит женщиной или вообще кем-нибудь. Он мог инсценировать собственное исчезновение, почувствовав, что полиция вот-вот на него выйдет. Я считаю это наиболее логически обоснованным объяснением.

–– Он мог так сделать, –– согласилась Энни. –– Но ведь полиция к нему и не приближалась . А какую-то женщину видели и с Джеком Гримли и с этим австралийским парнем, Китом Маклареном, а она, эта женщина, тоже пропала.

–– Господи, но ведь это было восемнадцать лет назад. Ведь вы даже не можете доказать, что эта самая Керстен, или как там ее, знала о том, что на нее напал Исткот. Это же абсурд.

–– Не больший абсурд, чем тот, что бывает при расследовании дел, когда у вас нет исчерпывающей доказательной базы, сэр. Я пытаюсь выйти на психиатра Керстен. Она проходила курс лечения гипнозом в Бате в 1988 году; возможно это помогло ей воскресить в памяти некоторые подробности нападения.

Браф презрительно хмыкнул. «Не верит в действенность гипнотерапии», –– подумала Энни.

–– Орудия убийства совершенно разные, –– продолжал он. –– Киту Макларену был нанесен удар камнем, а горло Люси Пэйн было перерезано острым лезвием.

–– Орудие убийства можно поменять. И уж если она убивает только убийц или тех, кого по ошибке считает таковыми, то поэтому она и не попадала в поле нашего зрения в течение этих восемнадцати лет. А может быть она вообще жила за границей.

–– Это все домыслы.

–– Но, сэр, без размышлений можно только сидеть на месте.

–– Мне надо сообщить прессе что-то определенное, Что-то действительно реальное, Что-то важное.

–– А с каких пор прессу стали интересовать действительно реальные факты и события?

–– Детектив Кеббот!

–– Простите, сэр. А почему бы вам не сказать им, что у нас появилась новая версия, которую мы сейчас отрабатываем, но подробности в интересах следствия вы сообщить им сейчас не можете? Думаю, они поймут.

–– И что это за новая версия?

–– Керстен Фарроу. Мы допросим всех, кто по нашим сведениям контактировал с Карен – Люси, а это даст нам возможность выйти на киллера.

–– Которым, в чем вы уверены, является Керстен Фарроу?

–– Да, –– убежденно сказала Энни. –– Но этого вы им говорить не должны. Даже если я и неправа, мы все равно движемся в правильном направлении. Не считайте меня упертой и зашоренной, сэр. Ведь кто-то знал, что Карен это Люси, и этот кто-то либо убийца, либо человек, который сказал об этом убийце. И я пытаюсь добыть какие-либо улики, подтверждающие, что Керстен убила Люси Пэйн. Если повезет, я добуду их уже сегодня.

–– Хорошо, –– кивнул головой Браф. –– Вот это я и хотел услышать. Тогда я на вашей стороне. Все приобретает совершенно иной смысл, когда вы не упоминаете всю это бодягу, датированную 1989 годом. Только будьте осторожной и действуйте осмотрительно, так чтобы не прищемить кому-то что-то. Помните, что все эти профессионалы, ну вы знаете о ком я, доктора, эксперты и прочие … они ведь считают себя непогрешимыми.

–– Об этом не волнуйтесь, сэр, я никого из них не обижу, –– успокоила Брафа Энни. –– Я могу идти?

Он отрывисто кивнул.

–– Продолжайте. За работу. И поторопитесь. Нужные улики? Только не забывайте о том, что я надеюсь увидеть положительные результаты сегодня до конца рабочего дня.

–– Да, сэр, –– ответила Энни, выходя из кабинета и скрестив при этом пальцы.

** *

Несмотря на смертельную усталость, Бэнкс, придя домой с участка сразу после полуночи уже в понедельник долго не мог заснуть. Они по сути дела совершенно не продвинулись в поисках убийц Темплтона и Хейли Дэниелс, поэтому день он решил начать с того, что провести тщательную проверку положения дел с расследованием обоих убийств.

В случае с Хейли Дэниелс все указывало на то, что убийцей был испуганный насильник, кто-то, кого жертва знала, и он задушил Хейли чтобы она не сообщила о нем в полицию; этот кто-то по всей вероятности устыдился содеянного и придал телу девушки позу скорее спящей, чем изнасилованной и убитой. При следующем подробном допросе Джозеф Рандалл признался, что касался тела Хейли и мастурбировал над ней, но при этом категорически отрицал, что изменил ее позу; в этом Бэнкс ему поверил, поскольку здесь ему не было смысла врать.

Убийство Темплтона, совершенное умело и профессионально, казалось ошибкой киллера в части выбора жертвы: в темноте Лабиринта женщина, убившая Кевина, была уверена, что защищает Челси Пилтон и избавляет мир от жестокого серийного убийцы.

Когда Бэнкс спросил себя, кто мог мыслить подобным образом и почему, его собственные мысли сразу же вернулись к Керстен Фарроу. О том, что произошло с ней за эти годы, не знал никто. Единственно, что порождало в его душе сомнения относительно причастности Керстен, были те, самые первые убийства в 1989 году, когда жертвой стал тот, кто непосредственно напал на Керстен, искалечил ее, но ведь она не была жертвой Люси и Теренса Пэйнов. Если это действительно дело ее рук, это значит, она расширила круг отмщения.

«А может быть, –– внезапно подумал Бэнкс и даже вздрогнул от возбуждения, –– у нее были какие-то контакты с Пэйнами». Что это могли быть за контакты, он себе не представлял, но эту версию стоит проверить и подсказать это Энни, если, конечно, она сама до этого не додумалась. Вчера Энни совершенно правильно подметила, что хорошо снова работать вместе. Именно так она и сказала. Если не вспоминать о личных проблемах, то трудно даже описать, как сильно ему не хватало Энни, когда ее откомандировали в Восточный округ.

Первым пунктом плана работ на завтра был повторный просмотр видеозаписей систем видеонаблюдения по обоих расследуемым делам. Первыми должны быть просмотрены пленки по делу Хейли Дэниелс. Как только собралась вся группа –– Бэнкс, Уинсом, Хетчли, Уилсон; пустое место Темплтона выглядело, как опасный провал на дороге – они, выслушав ожидаемые напутствия и комментарии своего руководителя, принялись за просмотр видеозаписей.

И вот на экране снова знакомые эпизоды: рыночная площадь во время, когда закрываются пабы; молодой мужчина и женщина в сильнейшем подпитии спорят, потом поют, обнимая друг друга. Компания, только что вывалившаяся из «Фонтана», стоит тесным кружком, а Хейли объясняет им, что идет в Тейлор-ярд пописать, а потом … ? Однако, она не сказала им, куда пойдет потом. Наверняка к Малкому Остину.

А зачем ей понадобилось туда идти? Ей девятнадцать, она напилась в хлам, поехала со своей компанией в город, чтобы оттянуться по полной. С чего ей вдруг приспичило идти к трезвому, старому любовнику, который в своих ковровых шлепанцах сидит, развалившись в кресле и смотрит фильм, снятый задолго до ее рождения? Правда, любовь, как говорят, слепа, но Бэнксу иногда кажется, что она должно быть еще и пьяна. Хотя какая в принципе разница, слепа она или пьяна. Ясно одно: куда бы Хейли не намеревалась идти, до того места она не дошла. Кто-то перехватил ее и, если этот кто-то не лежал там, затаившись, поджидая появления какой-нибудь молодой девушки, как предполагал Темплтон, то им должен был быть кто-то, кто заранее знал, что она появится там, а ведь, как это видно на пленке, решение идти туда она приняла, только в последнюю минуту.

Бэнкс внимательно приглядывался к окружавшим ее людям. Он узнал Стьюарта Кинзи, Зака Лейна и еще двух парней. Их имена известны, их алиби было проверено и перепроверено, с ними уже побеседовали. Не лишне будет еще разок побеседовать с ними. Кто-то ведь должен что-то знать. А вдруг кто-то прикрывает приятеля, который, как он думает , сделал это.

Прошла машина, в которой сидела супружеская пара, возвращающаяся с празднования годовщины свадьбы. И вдруг на экране появилась метущаяся, мерцающая полоса света, какая иногда бывает на восстановленной копии черно-белого фильма. Бэнкс сделал в блокноте помету о том, чтобы спросить в техническом отделе, возможно ли избавиться от нее, хотя это вряд ли добавило бы что-либо нового. Вот Хейли, пошатываясь побрела к Тейлор-ярду, а вся компания направилась в «Бар Нан».

Бэнкс знал, что Стьюарт Кинзи почти сразу ускользнул из паба через черный ход, намереваясь следить за Хейли, ну а что делали остальные? По их словам они пробыли в «Бар Нане» почти до двух часов ночи, что подтвердили швейцары и посетители ночного клуба. Но ведь можно безо всякого труда никак незаметно выскочить оттуда, а если еще обладать и некоторой сообразительностью, то можно подпереть чем-либо заднюю дверь, чтобы она не захлопнулась, и вот тогда уж никто не заметит вашего кратковременного отсутствия и последующего возвращения. Но почему Хейли застряла в Лабиринте, сделав то, зачем туда пошла? На это у нее не было никакой причины, если, конечно, она не собиралась встретиться там с кем-то, а зачем ей это было надо, когда ее уже ждал Малком Остин? Возможно был еще кто-то.

Никакой ясности. Убийцей должно быть был кто-то, кто знал, что Хейли пойдет в Лабиринт, а это значит, что он должен был действовать быстро. Ну сколько времени может потребоваться женщине на то, чтобы в темноте войти в аллею и облегчиться? Она была пьяна, поэтому делала все в замедленном темпе. А с другой стороны, ей практически не требовалось времени на то, чтобы справиться с одеждой. Можно проделать следственный эксперимент, попросив кого-нибудь из женщин-полицейских проделать то, что сделала Хейли, и схронометрировать этот процесс. Это надо будет сделать, а кроме того, надо будет попросить всех женщин, хоть как-то связанных с убийством Люси Пэйн раздеться до пояса. Иногда самым легким и самым прямым путем к истине оказывался тот единственный путь, но воспользоваться им ты не можешь .

Подумав минут пять и взвесив все за и против, Бэнкс решил, что эта версия достойна рассмотрения. Если следовать ей, у убийцы было минуты три-четыре на то, чтобы последовать за Хейли и наброситься на нее до того, как она закончит свои дела. Стьюарт Кинзи вошел в Лабиринт через три или четыре минуты после нее, поэтому маловероятно полагать, что кто-либо еще из находившихся в «Бар Нане» пойдет в Лабиринт в это же время и по этому же пути. Тогда они наверняка бы столкнулись. К тому же, Стьюарт Кинзи слышал звук, который можно увязать с нападением на Хейли, а, по его словам, никого больше в Лабиринте он не видел.

А пленка все крутилась и крутилась – Джейми Мердок уезжает на велосипеде в половине третьего ночи, несколько пьянчуг из «Бар Нана» путающихся под ногами друг у друга … и больше ничего. Даг Уилсон выключил аппаратуру, включил верхний свет; все потянулись разминая затекшие ноги. Потрачено больше трех часов и все зря. Надо посылать людей на улицу и снова расспрашивать всех подряд, а у самого Бэнкса была назначена встреча, на которую его в буквальном смысле слова не несли ноги.

** *

Бэнкс стоял под пронизывающим мартом ветром, прислонившись к стене главной городской больницы Иствела. Чувствуя подступившую к горлу тошноту, он сделал несколько медленных глубоких вдохов. Доктор Уоллес уже закончила вскрытие тела Кевина Темплтона. Она действовала с присущими ей быстротой и уменьем, однако смотреть на ее работу было тяжело. Они ни разу не обменялись обычными для такой процедуры и проникнутые черным юмором шутками – да и вряд ли вообще произнесли хотя бы по слову – ее внимание, казалось, полностью сконцентрированным на работе.

И все ее усилия не внесли ничего нового.

Причина смерти – перерезанное горло; время смерти зафиксировано со слов Челси Пилтон, видевшей все собственными глазами. Вскрытие установило, что мертвый сейчас Темплтон был при жизни полностью здоровым человеком, но не выявило никаких новых данных об орудии убийства. Доктор Уоллес склонялась к мысли, что опасная бритва с прямым лезвием; режущий удар, нанесенный по ее мнению слева направо, перерезал сонную артерию, яремную вену и дыхательное горло. Все закончилось быстро – это доктор Уоллес сказала еще на месте преступления – но у Темплтона, по ее словам, хватило времени на то, чтобы осознать, что происходит, и попытаться справиться с дыханием, пока он окончательно не ослабел от потери крови и недостатка кислорода. Единственным утешением было то, что он не испытывал при этом сильной боли, но то, что жизнь уходит из него, подумал Бэнкс, мог ясно ощутить только сам Темплтон.

Придя в себя, Бэнкс решил поехать в Иствельский колледж и еще раз поговорить со Стьюартом Кинзи. По дороге он, набравшись смелости, позвонил Софайе и предложил ей встретиться попозже. Она согласилась.

Он нашел Кинзи в кафетерии и они обосновались за столиком, стоявшим в тихом уголке. Бэнкс, купив в буфете две чашки кофе и две плитки «Кит-Кат» присел к столику.

–– В чем еще дело? –– спросил Стьюарт. –– Я думал, вы мне поверили?

–– Конечно же, поверил, –– успокоил его Бэнкс. –– По крайней мере, поверил тому, что ты не убивал Хейли Дэниелс.

–– Тогда в чем дело?

–– Да просто еще несколько вопросов. Только и всего.

–– В три часа у меня лекция.

–– Не волнуйся. Мы закончим намного раньше, так что давай сразу и начнем.

–– Давайте, –– согласился Стьюарт и полез в карман за сигаретами. –– Так что вы хотите узнать?

–– Есть некоторые неясности в отношении той ночи, когда ты пошел вслед за Хейли в Лабиринт.

–– Я пошел не вслед за ней.

–– Но ведь ты пошел для того, чтобы подсматривать. Ты знал, что она там.

Сигаретный дым плыл на Бэнкса и ему снова смертельно захотелось курить. Возможно из-за стресса, вызванного зрелищем распластанного на прозекторском столе тела Тэмплтона. Усилием воли он подавил это желание и оно отступило.

–– Я вовсе не шпионил за ней! –– вышел из себя Стьюарт и тут же стал украдкой оглядываться, боясь быть услышанным. –– Я не извращенец. Я ведь говорил вам, что хотел посмотреть, куда она пойдет.

–– Как по-твоему, она шла на встречу с кем-нибудь?

–– Нет. Ну какая встреча может быть там? Что бы я ни думал о Хейли, я не считаю ее способной по-быстрому потрахаться в темной аллее. Нет, она пошла туда только за тем, чтобы пописать и больше ни за чем. Я думаю, она собиралась с кем-то встретиться, но позже и не там.

Бэнкс мял в пальцах серебристую обертку от «Кит-Ката».

–– А по Хейли было заметно в тот вечер или раньше, в какое другое время, что ее что-то или кто-то беспокоит?

–– Нет, не думаю. А что это могло бы быть?

–– Она была чем-либо озабочена?

–– Вы ведь уже спрашивали меня об этом. А может быть другой офицер …

–– Да? Ну что ж, считай, что я снова спрашиваю тебя об этом.

–– Нет, ничего ее не заботило. Хейли была веселушкой-хохотушкой. Понимаете, я никогда не видел ее озабоченной.

–– А злой?

–– Она была вспыльчивой. И язычок у нее был острый, как бритва. Но чтобы ее разозлить, надо было здорово потрудиться.

–– Но в «Фонтане» она ведь все-таки вышла из себя, верно? И обрушилась на Джейми Мердока.

–– Да, немного погорячилась. Просто, кроме нас и его самого, в пабе уже никого не было. Она несколько раз обозвала его. «Слабак», «тупица» ну и еще что-то подобное. Надо же было на кого-то излить.

–– Ну а как он к этому отнесся?

–– Ну а как можно отнестись к тому, что тебя так приласкали? Особенно счастлив он не был.

–– А мне он сказал, что пропустил это мимо ушей.

–– Ну да, а что ему оставалось? Он же не хотел давать вам повод думать, что у него был мотив отомстить Хейли.

–– Серьезно? Неужто он так разозлился?

–– Не знаю. По-моему он больше смутился. И после этого сразу попросил нас на выход.

–– А между ними что-нибудь было, между Хейли и Джейми?

–– Да что вы! Джейми же типичный неудачник. Из колледжа он вылетел. Да вы присмотритесь к нему, все вечера подряд торчит в этом задрипанном пабе, половину времени работает задаром, а его хозяин греет задницу во Флориде.

–– А не было ли в тот вечер в каком-нибудь из пабов – в особенности в «Фонтане» – кого-нибудь, кто уделял особое внимание Хейли, кроме владельца ателье по пошиву изделий из кожи?

–– Мужчины смотрели на нее, да смотрели, а что в этом странного? Но никаких особых взглядов я не припомню. Все как обычно. И, как я уже говорил, мы были последними, выходившими из «Фонтана». И за нами никто не шел.

–– Так, ну ладно, Стьюарт. Давай снова поговорим о Лабиринте.

Стьюарт нервно заерзал на стуле.

–– Это так необходимо?

–– Это важно. –– Бэнкс жестом указал на второй «Кит-Кат», лежавший на столе. –– Хочешь?

Стьюарт отрицательно потряс головой. Бэнкс развернул батончик и начал есть. Заговорившись парнем, он на время позабыл о голоде.

–– Мне это не дает покоя, –– поморщился Стьюарт. –– После нашего последнего разговора, я все время думаю и думаю, и я уверен , что должно быть слышал, как это произошло. Я знаю, что мог бы остановить это, если бы хоть что-то предпринял. Мне надо было поднять шум, начать колотить крышкой урны по стене … я не знаю. Но я так ничего и не сделал. Я перепугался и сбежал, а в результате Хейли погибла.

–– Ты же этого не знаешь, –– возразил Бэнкс. –– Перестань изводить себя. Мне интересно знать, что ты там слышал.

–– Я же вам уже рассказывал.

–– Да, но ты сказал тогда, что слышал какую-то музыку, обрывок песни, прозвучавшей будто из проходящей машины. Ты сказал, что музыка была в стиле рэп, а мелодия тебе знакома. При нашем последнем разговоре ты не мог вспомнить название этой песни. Может все-таки тебе удалось ее вспомнить?

–– Ах, да, да. Я думаю, что удалось … После нашего разговора я много раз как бы прокручивал эту мелодию в памяти, всю эту песню. Мне кажется это была песня «Ты сексуальная и ты об этом знаешь». Вы …

–– Я знаю эту песню, –– успокоил его Бэнкс. –– А ты уверен, что слышал именно ее.

Если даже Стьюарта и удивило то, что Бэнкс знает эту песню, он постарался не показать этого.

–– Да, уверен, –– подтвердил он. –– У меня есть диск, но я его редко слушаю.

–– И ты уверен, что слышал ее примерно в то же время, когда и эти подозрительные звуки?

–– Да. А в чем дело? Это так важно?

–– Возможно, –– пожал плечами Бэнкс, посмотрев на часы. –– Ты уже опаздываешь на лекцию, –– сказал он вставая со стула. –– Спасибо за то, что уделил мне время.

–– Так это все?

–– Это все.

Бэнкс допил кофе, смял обертку «Кит-Ката», бросил ее в пепельницу и вышел из кафетерия, размышляя о том, что ему подбросили очередную загадку: что означает тот факт, что и Стьюарт Кинзи, и Кевин Темплтон слушали одну и ту же мелодию, но в разные ночи.

** *

Только что стемнело, и Энни вдруг поняла, что она идет вдоль причальной стенки, возведенной по линии эстуария

*, мимо черных досок с отметками уровня приливной воды, установленных на коротком мосту, соединяющем восточный и западный берега. Уже повсюду зажглось множество красных и желтых портовых огней, создававших в вечернем тумане какое-то неясное сияние. Они, отражаясь в воде узких каналов, раскачивались на отливных волнах. Рыболовные суда, оказавшись на илу, каким-то странным образом накренились, их наклоненные вперед мачты, слабо различимые в тусклом свете, колебались под легким бризом. Тусклая луна, только что вылезшая из моря, слабо светила сквозь густые клочья висящего над водой тумана. Воздух был пропитан запахами соли и тухлой рыбы. Становилось прохладно, и Энни мысленно похвалила себя за то, что надела шерстяное пальто с плотно прилегающим к шее воротником из пашмины

*.

Она шла по набережной вдоль линии ограждающих перил; магазины по другую сторону улицы уже закрылись; светились лишь окна нескольких пабов, а также пары закусочных, в которых еще предлагали посетителям жаренную рыбу с картошкой. Запахи уксуса и горелого жира смещались с портовыми запахами. Компания готов

*, одетых вовсе черное, с набеленными лицами, с сигаретами в зубах тусовалась возле ангаров, рядом с «Центром Дракулы». Сезон отпусков наступит еще не скоро, однако несколько парочек, по виду несомненно туристы, шествовали, держась за руки, по набережной; супружеские пары шли под руку, подавая при этом команды непослушным детям. В аркаде развлечений жизнь била ключом, и Энни с трудом справилась с искушением пойти туда, чтобы оставить несколько монет в копилках одноруких бандитов.

Она была взволнована. В конце рабочего дня позвонил Лез Феррис и сообщил, что согласно предварительному заключению Фемке Ларсен, эксперта по идентификации волос и тканей, образцы волос Керстен Фарроу, срезанные с ее головы восемнадцать лет назад, и волос, найденный на прошлой неделе на одеяле, которым была укрыта Люси Пэйн, предположительно являются идентичными. Итак, счет в ее пользу. Она снова показала всем, чего она стоит. Она, в очередной раз доверившись своему коповскому инстинкту, сделала рискованную ставку и выиграла. Теперь она может сконцентрировать все силы на одной версии и к тому же обеспечить некоторую передышку начальнику полиции Брафу.

По заключению Фемке сходность волос по цвету, диаметру, внутреннему строению и яркости пигментных гранул давала возможность сделать заключение об их идентичности, однако вполне возможно, что такая улика не будет признана судом. Но это Энни не волновало, она была вполне готова к такому повороту дела. Лез Феррис в разговоре напомнил ей, что волос это лишь доказательство принадлежности – он не может принадлежать только лишь одной-единственной человеческой голове – но для идентификации сопоставленных данных достаточно. Оба образца были одинаковой толщины, принадлежащими людям европеоидной расы и слегка овальными в поперечном сечении.

Неожиданным подарком судьбы было то, что волос, найденный на одеяле Люси Пэйн, не был обрывком, на его конце была волосяная луковица. Однако огорчительным фактором, как объяснила Фемке Лайаму и Лезу, было то, что она назвала «телофазой». Иными словами, волос не был выдернут, он выпал, а это означало, что клетки луковицы и прилегающих тканей были уже не здоровыми, то есть волос вместе с луковицей закончил свой жизненный цикл, уступив место новому. Единственно, на что они могут рассчитывать, подвел итог Лез, так это на митрохондриальную ДНК, которая не входит в ядро клетки, то есть передается от матери. Это и даст возможность подтвердить профиль ДНК Керстен Фарроу, убийцы Люси Пэйн.

Было время отлива, и Энни, спустившись по ступенькам, пошла по обнажившейся отмели. Кругом не было ни души, скорее всего из-за боязни подхватить мартовскую простуду. Она шла, размышляя о Джеке Гримли. Могло ли быть причиной его смерти падение с вершины? Отмель, по которой она шла, не была каменистой. Она оглянулась назад на громадный утес, закрывающий небо. Должно быть могло. Но если бы его тело какое-то время лежало на песке, разве оно могло остаться никем не замеченным? Что, если Керстен, будучи уверенной в том, что это он напал на нее, завлекла его туда и убила? У подножья скалы было несколько небольших пещер. Энни вошла в одну из них. Внутри была непроглядная темень; в спертом воздухе чувствовался стойкий запах водорослей. Пещера показалась ей не глубокой, но вполне достаточной для того, чтобы спрятать в ней тело. Здесь под скалой, особенно в ночное время, оно будет незаметным и пролежит до тех пор, пока не настанет прилив и не унесет его в море.

Поднявшись с отмели и пройдя по ступенькам от Пирсового променада до статуи Кука, Энни села на скамью и задумалась. Здесь, на этом месте, сидели Кит и Керстен, здесь он поцеловал ее, а она никак не ответила на его поцелуй. Неужели желание отомстить овладело ею настолько сильно, что все человеческое осталось за пределами сознания? Недалеко от этого места видели Джека Гримли с какой-то женщиной и, хотя в ней не опознали Керстен, у Энни не было сомнений насчет того, кто была эта женщина. О чем они говорили? Заманила ли она его на отмель, обещав секс, и там убила? Было ли это проделано по той же схеме, что и с Китом Маклареном в лесу?

Невдалеке от себя Энни заметила освещенные окна и световую эмблему паба. Когда она, встав со скамейки, подошла ближе, то увидела, что это тот самый «Удачливый рыбак». Желая узнать, что это за паб, о котором она столько слышала, Энни вошла внутрь. В небольшом вестибюле было две двери. Открыв левую, она вошла в небольшой зальчик с барной стойкой, возле которой в облаках табачного дыма стояли, оживленно беседуя, пять или шесть мужчин, двое из них курили трубки. Телевизор, закрепленный над дверью, показывал футбол, на который никто не обращал ни малейшего внимания. Когда вошла Энни все разом замолчали и посмотрели на нее, а затем снова продолжили прерванный разговор. В зале было всего два столика, за одним из которых расположилась старуха с собакой, поэтому Энни, вернувшись в вестибюль и открыв правую дверь, вошла в пивной зал, немного большего размера, чем левый, но почти пустой. Двое подростков играли на одном из автоматов, четверо мужчин стояли перед мишенью для дартса. В зале было жарко и Энни сняла пальто. Заказав пинту пива, она села за столик в углу. Ее появление в этом зале осталось незамеченным.

Так вот где Кит встретил Керстен; вот где она увидела Джека Гримли, которого, как полагала Энни, она, непонятно по каким причинам, считала тем, кто ее изуродовал. Она, по словам Кита, не подошла к нему – так значит, она опять пришла сюда и наверное поджидала его снаружи у входа. Ведь нет ничего сложного в том, чтобы увлечь за собой мужчину, если ты молодая и симпатичная. Да и он наверняка был согласен идти с ней.

Энни потягивала пиво и раздумывала над прошлым, машинально листая страницы лежащего перед ней на столе последнего номера журнала «Хелло!», который купила по пути, а сейчас достала из рюкзачка. Через несколько мгновений она почувствовала, что над ней кто-то стоит. Она медленно подняла голову: перед ней стоял широкоплечий мужчина примерно пятидесяти лет с наголо обритой головой и с закрученными вверх усами.

–– Чем могу помочь? –– спросила Энни

–– Вы та самая новенькая женщина-коп?

–– Все правильно, я детектив Кеббот. А в чем дело?

–– Мне кажется, я видел вашу фотографию в утренней газете. Вы ищете того, кто убил эту женщину в инвалидном кресле , ведь верно?

–– Да, это одно из дел, которые я расследую. –– Энни отложила журнал в стону. –– А что? Вам известно что-нибудь, что может помочь в расследовании?

Он посмотрел на нее долгим вопросительным взглядом, спрашивая глазами, можно ли ему подсесть к ней. Она утвердительно кивнула.

–– Нет, –– заявил он. –– Я ничего не знаю. Я только слышал об этом и считаю, что она получила то, что заслужила. И все-таки, то, что произошло, ужасно, ведь она же была в инвалидном кресле и не могла защитить себя. По-моему, опуститься до такого может только трус.

–– Похоже, что так, ––согласилась Энни и отхлебнула глоток пива.

–– Но я хотел бы спросить вас еще кое о чем. Я слышал разговоры о том, что полиция опрашивает людей насчет старых преступлений, и интересуется одним из моих дружков.

–– О? –– изумилась Энни. –– И кто же это?

–– Джек Гримли.

–– Так вы его знали?

–– Мы были закадычными друзьями. Значит вы и вправду им интересуетесь?

–– Я не знаю, из каких источников вы черпаете информацию, –– ответила Энни, –– но мы действительно проявляли интерес к этому случаю.

–– Но в то время немногие могли сообщить хоть что-то.

–– В то время меня здесь не было.

Он посмотрел на нее пренебрежительно-насмешливым взглядом.

–– Да? А я видел все воочию.

Энни рассмеялась.

–– Мистер …

–– Килбрайд.

–– Мистер Килбрайд, мне чрезвычайно приятно сидеть здесь и беседовать с вами, но меня ждет работа. Вы действительно хотите мне что-либо сообщить?

Он задумчиво теребил прядь бороды под нижней губой.

–– Только то, что произошло с Джеком … скажу по чести, мне все это никогда не нравилось.

–– В то время полиция беседовала с вами?

–– Да, конечно. Они беседовали со всеми его друзьями. Позвольте заказать вам еще что-нибудь выпить?

В кружке Энни оставалось еще примерно треть пинты и этого ей было достаточно.

–– Нет, спасибо, –– отказалась она. –– Мне и этого много.

–– Как хотите.

–– Вы начали говорить. О Джеке Гримли.

–– Я был один из тех, кто видел его с той женщиной; они стояли у перил недалеко от статуи Кука.

–– И вы уверены, что с ним тогда была женщина?

–– Конечно. Я и сейчас еще могу отличить женщину от мужчины. –– Он улыбнулся. –– Еще могу. Она выглядела худой и маленькой, но это точно была девушка. Наш Джек оказывается был темной лошадкой. На него это не похоже.

–– Как это понимать?

–– Когда дело касалось отношения с женщинами, Джек всегда вел себя по-серьезному. Стоило ему только посмотреть на ту, которая ему понравилась, как он сразу же влюблялся в нее. Мы бывало шутили над ним, иногда даже грубо, а он только краснел, как свекла.

–– Но он никогда не упоминал эту девушку.

–– Нет. Мне он о ней не говорил. И вообще никому из нас. Таким он был.

–– Но она-то была нездешней. Он только что встретил ее. Они только начали узнавать друг друга.

–– О, да, она была нездешней, но однажды приходила сюда за несколько дней до этого, приходила с молодым парнем. Я ее сразу узнал. Даже не по лицу, а по тому, как она двигалась. И вот она появилась снова, но встретилась с Джеком на улице.

–– Но здесь, в пабе, она больше не появлялась?

–– Нет. Она должно быть ждала его где-то на улице.

–– Так вы уверены в том, что он никогда не говорил ничего о своей новой подружке, ни при встрече, ни при случайном разговоре?

–– Уверен.

–– И вы ее больше не встречали?

–– Не встречал. Ни ее, ни Джека.

–– Поверьте, мне жаль, что такое случилось с вашим другом, –– сказала Энни.

–– Угу. Полиция считала, что он должно быть свалился со скалы, но Джек был слишком осторожным в таких делах. Он здесь вырос и знал эти места, как свои пять пальцев.

–– Я только что была на отмели, –– сказала Энни. –– Как вы считаете, падение со скалы могло бы закончиться для него смертью? Ведь камней на отмели почти нет.

–– При падении на то место, где вы были, это вряд ли возможно, –– ответил Килбрайд, –– бывали случаи, когда люди падали, но отделывались переломом ноги, иногда ломали обе ноги.

–– Полагали также, что он мог сам броситься со скалы.

–– Вот уж это совсем неправдоподобно. У Джека было все для жизни. Он был простым парнем, и его вполне устраивали простые удовольствия. Он верил в то, что самое главное это хорошая работа. Из него получился бы отличный муж и отец, если бы судьба предоставила ему шанс для этого. –– Он покачал головой. –– Нет, такого не могло быть, чтобы Джек покончил с собой.

–– Ну а что по-вашему могло случиться?

–– Она убила его, только и всего.

–– За что?

–– Откуда же мне знать, ведь вы, женщины, никогда ведь не скажете того, что думаете о нас? Может быть она вообще не задумывалась о причине. Может быть она была одним серийных убийц, которые здесь промышляли. Но убила его она, это ясно, как день. Он мог пойти куда угодно с симпатичной молодой женщиной … да таким был Джек. Она могла лепить из него что угодно, как из воска. Да этот придурковатый осел был попросту влюблен в нее, когда она его убивала. –– Килбрайд встал. –– Ну ладно, не буду больше вам надоедать, –– сказал он. –– Получилось так, что я узнал вас и подумал, что, если вы и впрямь выясняете то, что случилось с Джеком Гримли, то можете поверить мне на слово – кто-то здорово помог ему умереть.

Энни, допив пиво, пристально посмотрела на него.

–– Спасибо, мистер Килбрайд, –– сказала она. –– Я запомню все, что вы рассказали.

–– И об этой молодой девице?

–– Да, –– подтвердила Энни; внимание этого человека нравилось ей больше, чем назойливое приставание Эрика.

–– Вы производите впечатление решительного человека. Когда вы докопаетесь до истины, зайдите сюда и расскажите нам о том, что узнаете, зайдете? Я здесь почти каждый вечер.

–– Конечно, зайду, –– ответила Энни, пожимая его руку. –– Обязательно зайду.

Вернувшись в свою комнату, она сделала в блокноте запись о том, чтобы известить Килбрайда и Кита Макларена об итогах этого расследования.

** *

Софайя уже ждала его, когда Бэнкс появился в недавно открывшемся баре на Маркет-стрит, где они договорились встретиться. Извинившись за пятиминутное опоздание, он сел напротив нее. В баре было много тише и меньше накурено, чем в любом из пабов; да и сама обстановка была более интимной: круглые столики с блестящими черными столешницами, и на каждом чаша с водой, в которой среди цветочных лепестков плавала горящая свеча; блестящие хромированные стулья, зеркала, яркие, многоцветные испанские гравюры – все это в сочетании с самым современным оборудованием. Заведение открылось всего месяц назад, и Бэнкс прежде в нем не был. Встретиться именно здесь предложила Софайя. Когда она была здесь до этого и с кем – об этом Бэнкс мог лишь гадать. Звучала негромкая джазовая музыка в стиле кул с вокалом, и Бэнкс сразу узнал Маделин Пейро

*, поющую песню Боба Дилона «Ты решила уйти и оставить меня одного». Песня была сентиментальная, но как раз кстати и под настроение – завтра Софайя уезжала обратно в Лондон и Бэнкс не знал, увидит ли он ее еще когда-нибудь.

–– Тяжелый день? –– спросила она, когда он сел.

–– Бывали дни и потяжелее, –– ответил Бэнкс, потирая виски и все еще думая о вскрытии тела Темплтона и о беседе с его потерявшими от горя рассудок родителями. –– А как вы?

–– Длинная пробежка утром и небольшая работа в конце дня.

–– Так вы и здесь работаете?

–– Да. Скоро мы выпускаем сериал в пяти частях об истории Букеровской премии, поэтому я должна почесть всех лауреатов. Ну хотя бы большинство из них. Ведь кто сейчас помнит Перси Говарда Ньюби

* или Джеймса Гордона Фаррелла

*? –– Она закрыла рот ладонью. –– Господи, вы ведь хотите есть?

–– А здесь подают гамбургеры и картофель фри?

Софая улыбнулась и покачала головой.

–– Вы человек с утонченным гастрономическим вкусом, скажу я вам, –– иронически заметила она. –– Нет, этого здесь не подают. Но нам могу приготовить горячий бутерброд из бри

* с чесноком на багете, если я соответствующим образом попрошу их об этом. Хозяин старый приятель моего отца.

–– Так этого мне вполне хватит, –– с улыбкой согласился Бэнкс. –– И выпить тут мы тоже сможем?

–– О, Господи, какой же вы нетерпеливый. У вас наверняка был тяжелый день. –– Софайя жестом подозвала официантку и попросила принести для Бэнкса большой бокал риохи

*.

Когда его принесли, она подняла свой бокал и произнесла тост:

–– За великие мысли, которые осеняют нас в полночь.

Бэнкс улыбнулся и они чокнулись.

–– А у меня для вас подарок, –– сказала Софайя, протягивая Бэнксу сверточек в упаковочной бумаге знакомого магазина.

–– О?

–– Вы можете посмотреть на него сейчас.

Бэнкс развернул упаковку и обнаружил диск: Тиа Гилмор «Пылающая Дороти»

*.

–– Спасибо, –– поблагодарил Бэнкс. –– Я как раз собирался его купить.

–– Да? Значит покупать его вам теперь не придется.

Он не заметил, как почувствовал облегчение; стрессы и волнения, испытанные днем, притупились; страшные картины и неприкрытое человеческое горе словно отступили на задний план. В баре, как он видел, был богатый ассортимент вин, а за столиками сидели сплошь пары, негромко и непринужденно беседующие между собой; фоновая музыка звучала в той же самой тональности. Слушая Софайю, рассказывавшую о своей работе, Бэнкс позабыл о своей. Слегка коснувшись политики, они выяснили, что оба ненавидят Буша, Блера и войну в Ираке; а потом заговорили о Греции – она очень нравилась Бэнксу, а для Софаи была родным домом; Дельфы

* для обоих было самым необычным и притягательным местом во всем мире.

Они допивали по второму бокалу вина, когда принесли горячий бутерброд из бри с чесноком, который был немедленно съеден, в зале уже не было никого, кроме них и официантов. Они говорили о музыке, о фильмах, о винах, обсуждали проблемы семьи. Софайе нравилось искусство шестидесятых в его современных интерпретациях; ей нравились фильмы Курасавы, Бергмана и Трюффо. Из вин она предпочитала Амароне

* и баловала себя им, когда позволяли средства. У нее была большая, тесно спаянная семья. Работу свою она любила хотя бы потому, что она давала ей массу свободного времени – если, конечно, ей удавалось организовать все надлежащим образом – и это свободное время она предпочитала проводить в Греции с родственниками по материнской линии.

А Бэнкс был просто счастлив от того, что мог, потягивая вино, слушать голос Софайи и следить за быстро меняющимся выражением ее живого лица и ее бездонных черных глаз. Когда он смотрел на ее рот, то вспоминал о том поцелуе, вспоминал ощущение ее губ, хотя ни он, ни она ни одним словом не обмолвились об этом в течение всего вечера. Он с трудом отрывал взгляд от ее обнаженных плеч и округлых выпуклостей под блузой, боясь, что от одного лишь взгляда на нее у него закружится голова. Все, что он чувствовал сейчас, находясь здесь рядом с ней, казалось настолько естественным, что ему не верилось в то, что он знает эту женщину всего три дня – да и употреблять при описании их отношений слово «знает» было громадным преувеличением. Он ведь практически ничего не знал о ней.

Их совместный вечер подходил к концу, вино было почти допито. Коринн Бейли Рей, дева из Лидса, пела «Пока это не случится с тобой»

*. Софайя настояла на том, чтобы расплатиться с официанткой, после чего ненадолго отлучилась в дамскую комнату. Бэнкс, глядя на испанские гравюры в рамах, висящие на стенах, чувствовал, как музыка обволакивает его своими звуками и аккордами. Софайя, вернувшись, снова села на свое место и положила ладони на стол. Бэнкс протянув руку, осторожно сжал ее ладонь в своей. Ее кожа мыла мягкой и теплой. Он чувствовал, как ее рука, отвечая на его нежное пожатие, чуть заметно пожимает его ладонь.

Не расцепляя рук, они некоторое время сидели молча и неподвижно, глядя в глаза друг другу.

–– Пойдемте ко мне, –– наконец произнес Бэнкс.

Софая ничего не ответила, ее глаза ответили за нее. Они, как по команде, встали и вышли из зала.

–– Главный инспектор Бэнкс, у вас такой вид, будто парите в воздухе, –– притворно изумилась начальник полиции Джервас, когда он во вторник ближе к полудню, негромко постучав в дверь, возник на пороге ее кабинета. –– С чем пожаловали? Грандиозный прорыв в работе?

–– Об этом вам судить, –– ответил Бэнкс.

–– Заходите и закройте дверь, –– приказала Джервас.

–– Для начала я хотел бы кое-что вам показать. Вы можете пойти со мной?

Джервас, прищурившись, внимательно посмотрела на него.

–– Вообще-то я сейчас я в запарке. Готовлю отчет по раскрываемости за прошедший месяц.

–– Сегодня утром мне позвонили из технического отдела, –– начал Бэнкс, когда они спускались по лестнице в подвальный этаж, где находилась просмотровая комната. –– Я попросил их снять помехи в с некоторых участков пленки системы видеонаблюдения.

–– Эпизоды, связанные с убийством Хейли Дэниелс?

–– Да, –– ответил Бэнкс, распахивая перед ней дверь.

В полутемной комнате их ждал Дон Манроу, сотрудник технического отдела. Джервас села на стул и оправила юбку.

–– Я вся внимание, –– объявила она. –– Включайте прокрутку.

–– Это не совсем прокрутка, мэм, –– осторожно заметил Манроу. –– Хотя, как я полагаю …

–– Ладно, включайте что там у вас есть, только поскорее, –– нетерпеливо перебила его Джервас.

Манроу склонился к видеомагнитофону и на экране возникли только что вышедшие из «Фонтана» Хейли с приятелями, стоящие на рыночной площади на фоне окружающих ее строений.

–– Смотрите на это, –– сказал Бэнкс, указывая на мерцающую полоску света.

–– Да? –– произнесла Джервас ожидающим поясней тоном.

–– Видите ли, мэм, –– ответил Манроу, –– главный инспектор Бэнкс попросил нас удалить эту помеху в виде мерцающей линии.

–– Я понимаю, что вы говорите, –– снова перебила его Джервас. –– Это напоминает мне «Касабланку»

*, которую я недавно в очередной раз смотрела.

Манроу посмотрел на нее восхищенными глазами.

–– Мэм, это мой самый любимый фильм.

Джервас одарила его снисходительной улыбкой.

–– Давайте лучше продолжим.

–– Понимаете, когда я попытался устранить эту проблему, я понял, что это не оптическая помеха и не световая вспышка, а часть светового оформления объекта съемки.

–– Часть светового оформления объекта съемки? –– повторила Джервас, вопросительно глядя на Бэнкса. –– О чем он толкует?

–– Видите ли, –– начал объяснять Бэнкс, –– если просмотреть это место внимательно, можно заключить, что это действительно полоска света, мерцающая и мигающая, что объясняется ее малой яркостью и слабой чувствительностью видеопленки. В действительности она только кажется световой помехой.

–– А что же это на самом деле?

Бэнкс посмотрел на Манроу.

–– Это полоска света, поникающая наружу через приоткрытую дверь, –– сказал эксперт технического отдела.

–– И что с того?

–– А вот что, –– ответил вместо него Бэнкс. –– Это значит, что дверь «Фонтана» была приоткрыта, когда Хейли и ее спутники стояли на улице возле паба, обсуждая, что делать дальше – и что более важно, когда Хейли объявила о том, что идет в Лабиринт … ну …

–– Пописать, –– подсказала Джервас недовольным голосом. –– Я же в курсе. Так в чем, в конце концов, дело?

–– Джейми Мердок сказал нам, что закрыл дверь паба, как только они вышли и не знал ничего о том, куда собиралась пойти Хейли, но это, –– Бэнкс указал на экран, –– говорит о том, что он слушал их разговор и возможно даже наблюдал за ними, пока они стояли возле паба. Джейми Мердок лгал. Он точно знал, куда собиралась пойти Хейли Дэниелс и знал, что она пойдет туда одна.

–– Я пока не вижу, чем это может быть интересным для нас, –– пожала плечами Джервас. –– Ведь все выходы из этого паба в Лабиринт просматриваются камерами видеонаблюдения, а они не зафиксировали Джейми Мердока.

–– Это я знаю, –– согласился Бэнкс, –– но именно это обстоятельство и наводит меня на размышления.

Манроу выключил телевизор и включил верхний свет.

–– Я вам еще нужен? –– спросил он.

–– Нет, –– ответил Бэнкс, –– огромное спасибо, Дон, ты нам здорово помог.

Манроу, склонив голову в легком поклоне в сторону Джервас, вышел из просмотровой комнаты.

–– Это начало прекрасной дружбы

*, –– пробурчала Джервас ему в спину, от чего его плечи затряслись от беззвучного хохота. –– Итак, главный детектив Бэнкс, что вы намерены мне сообщить?

–– Пока это только предположение, которое я и собираюсь вам изложить.

–– Я готова вас выслушать, –– сказала она, поудобнее устраиваясь в кресле.

–– Как я уже говорил, Джейми Мердок сказал нам, что как только ушли последние посетители – а ими были Хейли с приятелями – он закрылся и принялся за прочистку унитазов, забитых вандалами.

–– Так может быть у него ушло всего несколько секунд на то, чтобы закрыть двери, в таком случае это вообще ничего не значит.

–– Нет, на это у него ушло больше минуты, –– возразил Бэнкс, –– а это довольно продолжительное время. К тому же, именно в этот момент Хейли объявила о своем желании отделиться от компании приятелей, которые, попытавшись отговорить ее, направились в «Бар Нан». Нам также известно, что Стьюарт Кинзи, выскользнул через задний выход и, по всей вероятности, слышал, как напали на Хейли.

–– Я так и не пойму, что вы хотите сказать? Может я совсем отупела?

–– Да нет, мэм. Мне самому потребовалось время, чтобы выяснить это.

–– О, да вы, похоже мне льстите. Ну так что? Я все еще так и не могу понять, как Джейми Мердок смог незаметно для камер пройти в Лабиринт, изнасиловать и убить Хейли Дэниелс, а затем вернуться, чтобы прочищать свои унитазы.

–– Я тоже поначалу этого не понял, –– признался Бэнкс. –– Пока до меня не дошло, что никто не провел тщательно осмотра «Фонтана», а он и сам представляет собою мини-лабиринт. Там полно всяких комнат – пристройки, подвал, какие-то коморки – это же старое здание. Восемнадцатый век. Если вдуматься, то там наверняка должен быть еще и другой наружный выход.

–– Потайной ход? Да вы шутите.

–– В таких местах иметь потайной ход было обычным делом, –– возразил Бэнкс. –– Согласитесь, он давал возможность незаметно и быстро покинуть дом в случае появления незваных гостей?

–– Верно. Я еще помню историю. Нора священника

* и прочие хитрости. Возможно в ваших рассуждениях есть рациональное зерно.

–– И это наводит меня на другую мысль.

Брови Джервас удивленно взметнулись вверх.

–– Не томите, скажите.

–– Когда Уинсом разговаривала с Джилл Сатерленд, с той девушкой, что работает в «Фонтане», Джилл сказала, что одна из причин, по которой ей не нравится ее работа, это то, что Джейми приторговывает контрабандными сигаретами и алкоголем и что он пытался заставить ее привезти все это из заграничной поездки.

–– Все так делают, –– махнула рукой Джервас. –– Я понимаю, это преступление, но пытаться бороться с ним, все равно, что затыкать пальцем дырку в плотине.

–– Я сейчас не об этом, –– настойчиво произнес Бэнкс. –– Дело в том, что, когда Кев Темплтон осматривал «Фонтан» он ничего не обнаружил. Как впрочем и я, и Уинсом.

–– «Из ничего не выйдет ничего»

*. По-моему кто-то это уже говорил.

–– Шекспир, мэм.

–– Умница.

–– Да я просто угадал. Если вас спрашивают, кто автор цитаты, а вы отвечаете«Шекспир», то вероятность угадать у вас минимум сорок девять процентов, а возможно и больше.

–– А оставшийся пятьдесят один процент?

–– Сорок девять процентов приходятся на «Библию», а остальные … ну, думаю мы с вами мыслим одинаково. По большей части это Оскар Уайльд.

–– Интересная теория. Продолжайте.

–– Ну так вот, сперва я подумал, что Джейми, почувствовав внимание полиции, решил избавиться от контрабандных товаров или спрятать их где-нибудь, но тут меня осенило, что будь у него с самого начала какое-то укромное место, и если этот товар не обнаружился …

–– … ни в одном из мест, осмотренных Темплтоном, то он должен был быть спрятан где-то еще. Значит существует какое-то еще потайное место, так?

–– Именно так, –– подтвердил Бэнкс. –– И из этого потайного места возможно есть проход в Лабиринт.

–– Слишком много предположений в вашей версии, –– покачала головой Джервас. –– Меня вы пока не убедили.

–– Но мы же можем ее проверить, согласны? –– спросил Бэнкс. –– Если, конечно, получим ордер на обыск сперва жилища Мердака и убедимся, что контрабандные товары он там не хранит, а потом попросим ордер на обыск в «Фонтане», где тщательно исследуем все: стены, полы и все прочее. Вот тогда-то мы его и возьмем.

–– Я не уверена, что у нас есть достаточно оснований для обращения за ордером на обыск.

–– Тем не менее, давайте попробуем, Что мы теряем?

–– Попробуем, –– согласилась Джервас, вставая с кресла.

–– Сегодня с утра я уточнил кое-что и хочу с вашей помощью провести еще одну проверку. Кто знает, а вдруг это укрепит нашу доказательную базу.

–– Я чувствую, что это перышко перевесит чашу весов в вашу пользу, –– язвительно заметила Джервас. –– Хорошо, говорите.

** *

–– Мэгги Форрест прошла через все круги ада, –– сказала Энни Рыжей, сидевшей напротив нее за столиком в пабе на Флауэргейт, куда они зашли в конце дня, чтобы поесть. –– Ничего удивительного, что это наложило отпечаток на всю ее жизнь.

–– Так вот что тебе удалось выяснить в кругах, близких к сексуальным маньякам, –– иронически заметила Рыжая, налегая на картофель фри. –– Но если Лайам представит результаты сравнительного анализа волос, тогда ее надо будет вычеркивать из списка, так?

–– Не обязательно. Пока у меня нет твердого мнения на этот счет, –– ответила Энни. –– Кроме того, роль Люси Пэйн в убийствах на сексуальной почве окончательно не выяснена.

––Уж не хочешь ли ты сказать, что она вообще к этому не причастно?

Энни, дожевав очередную порцию, отставила тарелку в сторону.

–– А мы никогда не были уверены в том, что она убивала этих девушек, –– сказала она, –– но она была активной участницей совместных извращенных действий и пыток. Убивал их Теренс Пэйн – это подтверждалось явными уликами – а она помогала ему заманивать их. Для меня они оба одинаково виновны во всех преступлениях, в которых их обвиняют.

–– Люди склонны меньше опасаться женщин или пар, когда те к ним приближаются.

–– Согласна, –– кивнула головой Энни. –– Все совсем как в фильме «Сахар и перец»

*.

Скривившись в иронической улыбке, Рыжая провела языком по верхней губе, слизывая капельки пива. В пабе между тем становилось людно: у работников близлежащих магазинов и контор наступил долгожданный час обеда.

–– Понятно, –– продолжала Рыжая, –– значит, у тебя нет твердого мнения на этот счет. Результаты анализа волос не являются полностью достоверными. Значит, то, что мы нашли волос на одеяле, и то, что он идентичен волосам Керстен Фарроу, не снимает с Мэгги Форрест подозрения в убийстве Люси Пэйн, так?

–– Так, –– подтвердила Энни. –– У Мэгги Форрест нет алиби, это во-первых.

–– Может нам стоит поговорить с ее психиатром?

–– Ни от одного психиатра ничего не добиться, –– поморщилась Энни. –– Иметь с ними дела еще хуже, чем со священниками или адвокатами. Но я считаю, что мы всегда должны предпринять попытку. Я хочу поговорить также и с психиатром Керстен Фарроу. Я нашла в деле сведения о докторе, у которого она проходила курс гипноза – это Лаура Хендерсон. Попробую вечером связаться с ней по телефону. Ну а что насчет Темплтона? Как ему угораздило вляпаться в это дело?

–– А он твой приятель?

–– Да какой приятель, по правде сказать, он и полицейский-то ни к черту. Но все-таки, жаль его, каналью. И надо же такому приключиться.

–– По крайней мере, он не мучился.

–– Похоже, что так, –– подтвердила Энни.

Внезапно ее захлестнули жалость и сострадание к Темплтону, стершие в памяти его щегольские костюмы, вычурные и уложенными с помощью геля прически, его самомнение, согласно которому для всех на свете женщин он был подарком божьим. Несчастный придурок, он буквально с ума сходил по Уинсом еще до того, как она начала работать в их участке, хотя она не подавала ему никаких надежд. Она не хотела иметь с ним никаких дел, как впрочем не захотела бы и Энни, предприми он подобные действия в отношении ее. Пусть так, но иногда ей было больно видеть его явные страдания. Она готова была держать пари на то, что в иные вечера ноги не несли его домой.

–– Что тебя так развеселило? –– спросила Рыжая.

–– Да ничего. Просто думаю о Кеве, только и всего. Сегодня вечером его поминают в пабе «Куинс Армс».

–– Пойдешь?

–– Может пойду.

–– Вот и все, что остается после нас, когда приходит время уходить … воспоминания.

–– Ну хватит, завязывай с погребальными мыслями, Что ты узнала? Мы хоть немного приблизились к истине?

Рыжая, доедая картофель, отрицательно замотала головой, затем, проведя ладонями по груди, поднесла к губам бокал пива. Солнечный луч, прорвавшийся сквозь толщу туч, внезапно заблестел на грязных оконных стеклах.

–– Черт знает, как все закручено, –– сказала она. –– Скажу одно, не нравится мне Джулия Форд и та, другая … ну та, которую мы встретили вначале.

–– Констанс Уэллс?

–– Она самая. Тоже скользкая сучка.

–– Ну-ну, Рыжая, cпрячь когти.

–– Понимаешь, …

–– Так что, ни одна из них не признается в том, что сказала кому-нибудь о том, кто такая Карен Дрю на самом деле?

–– Конечно, нет сожмут губы сильнее, чем шотландец сожмет анальное отверстие, прости за грубое сравнение.

–– Ну а вообще тебе удалось узнать что-нибудь интересное об их окружении?

–– Пока нет. Обычная университетская публика. А ты знаешь, я верю, что Констанс Уэллс, будучи студенткой, была членом марксистского кружка, и она –могу поспорить – не хочет, чтобы об этом знали в ее фирме.

–– А ты хочешь, верно? –– с ехидством в голове спросила Энни.

Лицо Рыжей расплылось в озорной улыбке.

–– Возможно. Всякое может случиться. –– Она допила пиво. –– Хорошо, что в нем нет калорий.

–– Может быть закажем еще что-нибудь. Как ты насчет пудинга?

Рыжая погладила себя по животу.

–– Нет, шеф, с меня довольно. Было только одно, что показалось мне интересным при этих выяснениях и раскопках. Едва ли это для нас важно, но интересно.

–– О? –– изумилась Энни. –– Ну рассказывай.

–– Понимаешь, Джулия Форд начала свою карьеру с опозданием. Она поступила в университет, когда ей было уже двадцать с небольшим.

–– И что?

–– Ведь большинство поступает в университет прямо из школы, вот что. Юриспруденция, медицина, другие специальности. Все хотят поскорее закончить образование и начать зарабатывать большие деньги, чтобы как можно быстрее погасить студенческий заем

*.

–– Понятно, –– согласилась Энни. –– Это вполне резонно. Я думаю, им предоставляют не займы, а гранты. Тем не менее, это интересный факт. Если есть вероятность того, что Мэгги Форрест в действительности Керстен Фарроу, то существует и вероятность того, что Джулия Форд тоже может быть ею, так?

Рыжая посмотрела на Энни удивленным взглядом.

–– Нет … я не это хотела …

–– Постой, постой, –– продолжала Энни, знаком прося ее замолчать. –– Смотри, она подходит по возрасту, она сухощавого сложения, а если она спрячет волосы под шляпой, наденет просторную одежду, накрасится … А ведь это может быть она, как по-твоему?

–– Джулия Форд? Твою мать! Но ведь она же была поверенной Люси Пэйн.

–– И знала, кто она и где находится. Ну вот, теперь у нас появилась небольшая проблема с мотивом. В этой ситуации надо искать конфликт. А возможно для такого поступка была причина – что-то, чего мы не знаем.

–– Я думаю, в твоих рассуждениях есть смысл, –– твердо объявила Рыжая. –– Так мне покопаться поглубже в ее подводных камнях?

Энни молча кивнула.

–– Да. Попробуй выяснить, где она была в период между 1985 годом – в этом году Керстен поступила в университет – и 1991 или 1992 годом – с этого времени о Керстен ничего не известно. Но будь осторожной.

–– Проверить ее алиби?

–– Сделать это так, чтобы она об этом не узнала, будет нелегко, но если сможешь, выясни, где она была в то время, когда были убиты Люси Пэйн и Темплтон, это для нас очень важно.

–– Подумаю, как это сделать. А ты знаешь, я хотела еще тебе сказать …

–– Да?

–– Джулия Форд, получая диплом юриста, уже имела один диплом. Но не по английской литературе. По психологии. В университете Ливерпуля.

–– Это не вычеркивает ее из списка подозреваемых. А где она получила диплом юриста?

–– В университете Бристоля.

–– А Керстен Фарроу была в Бате. Это совсем рядом.

–– И ты знаешь, наша мисс Форд первые два года снимала там на паях квартиру.

–– Студенты часто так делают.

–– Так получилось, что я знакома с одной на редкость разговорчивой и добросердечной молодой дамой из студенческого жилищного департамента, где хранятся все сведения за многие годы. Так вот, Джулия Форд снимала квартиру вместе с Элизабет Уоллес, которая в то время училась на медицинском факультете. А вот теперь поправь меня, если я не права: ведь Элизабет Уоллес это же ваш патологоанатом, закрепленный за Западным округом?

–– Ну да, это она, –– подтвердила Энни. –– Доктор Элизабет Уоллес.

–– Вот это, как раз, интересно, –– заметила Рыжая. –– Они дружили, Элизабет Уоллес и Джулия Форд. И …

–– И что?

–– Я уточнила еще кое-что, они обе живут сейчас в Харрогите.

–– Хорошее место.

–– И они обе состоят в членах местного гольф-клуба.

–– Общие интересы, в этом нет ничего странного. Но, Рыжая, ты права, это действительно интересно. Как ты думаешь, Джулия Форд могла рассказать доктору Уоллес …?

–– А доктор Уоллес рассказать кому-нибудь еще? По-моему это возможно, разве нет? Если это так, то разве Джулия Форд не тот человек, которого мы ищем?

–– А может быть доктор Уоллес может рассказать нам что-либо?

–– Думаю, она навряд ли более разговорчива, чем Джулия Форд. Я имею ввиду то, что она врач. А они еще хуже, чем адвокаты. Да и есть ли у них что рассказывать?

–– Возможно, что и нет, –– задумчиво подтвердила Энни. –– Но, когда мы вернемся на участок, продолжай выяснять прошлое и настоящее Джулии Форд. И разумеется, соблюдай осторожность. Съезди к своей подруге в Бристоль, узнай, может она откопает еще какие-либо имена из того времени … тех, кто может быть вместе с ней снимали квартиру или состояли в членах одних и тех же обществ, ну ты понимаешь. Наверное стоит поговорить с доктором Уоллес, но позже, если ты откопаешь что-либо еще. Я пару раз с ней встречалась. Вроде она нормальная особа.

–– Скажи, о чем ты все время думаешь?

Энни взяла свою сумку и встала. Выйдя на Флауэргейт, они влились в поток людей, идущий по тротуару.

–– Знаешь, я думаю о том, что пара дринков в «девятнадцатой лунке»

* – ведь последнее время погода очень подходит для гольфа – отлично развязывают языки. «Угадай, кто стал нашим клиентом и какие услуги мы ей оказали»? –– говорит Джулия. «Ну и ну?», –– удивляется доктор Уоллес. И пошло, поехало.

–– Бабские разговоры?

–– Что-то вроде этого. А доктор Уоллес сболтнет это еще кому-нибудь, кому-нибудь из университетских знакомых или … Кто знает, как это было? Кстати, как зовут психиатра Мэгги Форрест?

–– Симмс. Доктор Сузан Симмс.

–– А она где училась?

–– Не знаю.

–– Выясни. И выясни еще вот что, не занималась ли она когда-нибудь судебной психиатрией?

–– Постараюсь.

–– Отлично. Ведь это могло бы связать ее с Джулией Форд посредством контактов в судах. Она ведь могла бы способствовать получению свидетельских показаний или улик для процессов, в которых Джулия была задействована, как адвокат. Доктор Симмс ведь связана с Мэгги Форрест. Так что возможностей здесь не мало.

–– Понятно, шеф, –– с готовностью ответила Рыжая.

–– Я правда не знаю, куда нас все это приведет, –– осторожно заметила Энни, –– но что-то полезное для себя мы наверняка узнаем. –– Она вытащила свой мобильник. –– Мне кажется, пора сообщить Алану об этом.

–– Если считаешь нужным.

–– Да, Рыжая, вот еще что …

–– Слушаю, шеф.

–– Проявляй максимальную осторожность. И не только потому, что мы сейчас вертимся среди особой категории людей – врачей и юристов – убийца может находиться где-то рядом, самое скверное в нашем положении это наступить ей на хвост и потревожить ее, даже и не осознав при этом того, что сделали.

** *

Бэнкс, идя в конце рабочего дня из Главного управления полиции Западного округа к «Фонтану», обдумывал то, что недавно услышал от Энни, позвонившей ему на мобильный телефон. Джулия Форд и Элизабет Уоллес оказались давними подругами да еще и партнерами по гольфу. Да, здесь было, над чем задуматься. Если они знают друг друга еще с университета и если эти обе дамы-интеллектуалки, живущие в Харрогите, к тому же еще и одинокие, то они наверняка подруги, плюс члены одного гольф-клуба.

Однако главным образом его интересовали лишь связи Мэгги Форрест. Энни, выяснила, что она пользуется услугами Констанс Уэллс из юридической фирмы Джулии Форд и к тому же знакома, хотя и поверхностно, с самой Джулией. Значит, находясь у них в офисах, она легко могла услышать что-то о Карен Дрю или увидеть какие-либо документы о ней. Джулия Форд была поверенной Люси Пэйн, а Мэгги была ее защитницей и чуть ли не опекуншей. В конце концов, эти отношения прекратились, но ведь и контакты между ними все-таки тоже были .

И еще тот самый волос. Энни сказала ему, что их эксперт, Фамк Ларсен, провела сравнение волос Керстен Фарроу, найденных в 1989 году в доме Грега Исткота, с волосом, обнаруженным на одеяле Люси Пэйн при осмотре места убийства. Конечно, результаты этого сравнения не являются в полном мере убедительными, но достаточными для того, чтобы подтвердить их подозрения о том, что Керстен каким-то образом объявилась вновь и была связана с убийством Люси. Кто она такая сейчас, так и оставалось тайной. «Из того волоса, найденного на одеяле, –– сказала ему Энни, ––удалось выделить митохондриальную структуру ДНК, по которой возможно идентифицировать убийцу». Это займет несколько дней, но для этого потребуются образцы волос всех подозреваемых. И тем не менее это был явный прогресс.

Но ведь ему необходимо было заниматься расследованием убийства Хейли Дэниелс. Интуитивно он чувствовал, что подходил все ближе к истине.

–– Привет, Джейми, –– поздоровался он, войдя в зал и остановившись у барной стойки. –– Привет, Джилл.

Джилл Сатерлед ответила на его приветствие улыбкой, а Мердок не обратил на его приход никакого внимания. Подросток в долгополом габардиновом пальто, стоявший возле игрального автомата, на мгновение повернул в их сторону голову и снова прильнул к рукоятке. «Школьник, –– подумал Бэнкс, –– переросток, да к тому же еще и прогульщик». Но сегодня его интересовало другое. Возможно, если не забудет, то позвонит в его школу потом. У него были хорошие отношения с Норманном Лапкиным; время от времени они даже встречались, чтобы пропустить по пинте пива. Кто-кто, а Лапкин понимал сложность всю проблем, связанных с трудными подростками.

––Что на этот раз? –– недовольно спросил Мердок. –– Не могли бы вы и вся ваша братия, наконец-то, оставить меня в покое? Ведь мне надо работать.

–– Я не собираюсь тебе мешать, –– успокоил его Бэнкс. –– Даже больше, я увеличу твою прибыль. Сейчас закажу пинту черного пива, если ты, конечно, не против.

Мердок стрельнул глазами в Джилл и она, взяв бокал, принялась наполнять его пивом.

–– Как идут дела? –– спросил Бэнкс.

–– Погано, –– ответил Мердок. –– Особенно с прошлого уик-энда.

–– Да, чертовски безрассудно со стороны Кева Темплтона было придти сюда и дать перерезать себе горло практически рядом с твоим пабом, согласен? Я понимаю, одно убийство может быть оказывает хорошее воздействие на бизнес, притягивая к твоей стойке любопытных, но вот два?

Мердок побледнел.

–– Да я не это имел ввиду. Понимаете, не это. Вы приписываете мне то, чего я не говорил. Мне очень жаль, что такое случилось с мистером Темплтоном, мне действительно его жаль. Он был хорошим полицейским.

–– Ладно, давай не будем об этом, Джейми. К тому же, то, что случилось с ним, не имеет к тебе никакого отношения, верно?

–– Конечно, не имеет.

Джилл улыбнулась, когда Бэнкс протянув ей пятифунтовую банкноту, предложил налить что-нибудь и себе. Мердок вновь углубился в свои книги и меню, а Джилл принялась протирать стаканы, хотя они выглядели так, будто она их только что протерла.

Со старой пленки или со станции спутникового вещания звучала песнь Дасти Спрингфилд «Я всего лишь хочу быть с тобой»

*. Бэнкс думая о Софайе, изводил себя мыслями о том, что сейчас происходит с ней. Утром они слушали диск с песнями Тиа Гилмор и Бэнкс, наконец, понял смысл замечания Софайи по поводу не совсем приличной песни «Сладкая». Певица пела, что тот с кем она сейчас, может привести ее к себе, положить на кровать, но не называть ее «сладкой». Бэнкс не называл Софайю «сладкой». Ему больше всего хотелось все бросить и скрыться где-нибудь вместе с ней … Сейчас она на пути в Лондон и скоро снова вернется к своей обыденной жизни, друзьям, работе, к беспокойной публичной круговерти. О нем она наверняка забудет. Наверняка она сочтет все произошедшее дурацким флиртом без продолжения, о котором лучше всего забыть. Но почему Бэнкс не может перестать думать о ней, почему он сейчас относится со жгучей ревностью к любому, кто моложе и свободнее, чем он?

Он обвел взглядом паб. Сейчас в зале было всего пять или шесть посетителей, но скоро, когда начнут закрываться учреждения и конторы в городском центре, их станет намного больше. А все-таки Джейми Мердок был прав. Мрачное настроение, вызванное убийством Темплтона, словно невидимый туман накрыло и окутало Иствель, и ничего не изменится до того момента, пока убийца не будет пойман. И если в ближайшее время Бэнкс не возьмет эту женщину-киллера, то сюда с разных концов страны наедет огромное количество разных экспертов – такую практику Скотленд-ярд использовал еще в прежние времена. Пресса с пеной у рта комментировала события; репортеры то выражали сомнения в компетенции полиции, то проклинали убийцу, поднявшего руку с ножом на полицейского.

Бэнкс сидел, потягивая пиво. Дасти уступила эфир группе «Шедоус» с «Темой для молодых любовников»

*, слушая которую Бэнкс почувствовал, что сердце его еще сильнее сжимается от ностальгии по прошедшей молодости. Свой первый поцелуй Бэнкс сорвал с губ предмета своего обожания в один прекрасный воскресный день весной 1964 года, когда, прогуливаясь с девочкой возле реки, вдруг неожиданно для себя, позволил такую вольность. Анита Лонгботтом, так звали эту девочку, и она не позволяла ему класть ладонь на свою грудь.

–– Ты не можешь сделать музыку немного потише, Джилл, –– попросил Бэнкс. –– Из-за нее я даже не слышу собственных мыслей.

Джилл выключила музыку. Никто не запротестовал. Бэнкс усомнился в том, что посетители вообще замечали в пабе музыку, но ему вдруг осенило, что некоторых людей тишина беспокоит и нервирует. Попивая пиво он внезапно подумал о том, что войди сейчас сюда начальник полиции Джервас, для него это не было бы чревато неприятностями. Она с готовностью поддержала его предложение и даже согласилась с тем, что он, придя в паб, будет вести себя максимально естественно. Смерти Темплтона сопутствовало, как ни странно, и одно приятное обстоятельство – Бэнкс должен был снова отложить назначенные ранее визиты к своему доктору и стоматологу.

–– А ты, похоже, нервничаешь, Джейми, –– заметил Бэнкс. –– Что-нибудь не так?

–– Мне нечего бояться, мистер Бэнкс, –– ответил Мердок.

–– Ты уверен? Ты что, позабыл про помещение, набитое испанским бренди и французскими сигаретами? Мне кажется, минуту назад я уловил запах «Галуаза».

–– Забавно. Вы наверно шутите, верно?

–– Вовсе нет.

–– Ну тогда я не знаю, –– Мердок посмотрел на Джилл, которая снова принялась усердно протирать стаканы.

–– Впрочем, меня беспокоит кое-что еще, –– продолжал Бэнкс. –– У нас есть свидетель, который слышал в Лабиринте обрывок мелодии примерно в то время, когда была убита Хейли Дэниелс.

–– Вы уже говорили об этом. Я не слышал ничего.

–– Мы не знали, откуда доносилась музыка, –– пристально глядя на Мердока произнес Бэнкс. –– Из проходящей машины; из открытой двери, которая почти сразу закрылась … ну примерно такая ситуация.

–– Простите, но я ничем не могу вам помочь.

–– А потом меня осенила мысль.

–– Да?

–– Да, –– подтвердил Бэнкс. –– Наш свидетель вспомнил, что это была за мелодия: «Ты сексуальная и ты об этом знаешь», и я, пошарив в Интернете, обнаружил, что ты купил ее …

–– На вас это похоже, –– поморщился Мердок.

–– … и установил в качестве мелодии для звонка.

Мердок ничего не ответил, и Бэнкс уже открыл рот, чтобы произнести следующую фразу, когда из бокового кармана Мердока явственно и четко прозвучала мелодия песни «Ты сексуальная и ты об этом знаешь». Как было заранее условленно, начальник полиции Джервас позвонила по номеру, полученному от компании-провайдера мобильной связи. Кровь отлила от лица Мердока, его глаза вперились в Бэнкса; в мгновение ока он, перемахнув через барную стойку, выскочил на рыночную площадь.

Бэнкс бросился за ним.

–– Джейми, не делай глупостей! –– закричал он, видя, как Мердок врезался в группу перепуганных пожилых туристов, только что вышедших из автобуса и толпящихся у перекрестка. –– Тебе не уйти.

А Мердок между тем бежал вокруг площади. Патрульные полицейские, предусмотрительно выставленные возле участка, немедленно вступили в дело. Видя, что пути побега перерезаны, Мердок круто изменил направление и бросился к торговому центру «Суэйндейл». Вбежав в здание, он кинулся к эскалатору. Бэнкс, весь мокрый и тяжело дыша, бросился на галерею второго этажа. Женщины кричали, прижимая к себе детей; люди с пакетами, стоявшие на дороге, в панике отскакивали в стоны. Бэнкс знал, что позади него бежит пара патрульных, и вдруг он заметил Уинсом, неожиданно появившуюся из левого ответвления. У нее был решительный вид: голова закинута назад; сильные руки со сжатыми кулаками, похожими на боксерские перчатки; чуть согнутые ноги, застывшие в стойке атлета.

Мердок вбежал в продовольственную секцию магазина «Маркс энд Спенсер», выбивая на бегу корзины из рук посетителей. Упавшая на пол бутылка вина разбилась и вино растеклось по всем направлениям красными ручейками. Кто-то истошно закричал; Мердок едва не врезался в маленького ребенка, поднявшего крик и плач. Однако он, вовремя затормозив подошвами по полу, повернул и метнулся в магазин мужской одежды.

Вот здесь Бэнкс должен был его взять. Он тоже был при последнем издыхании, поскольку никогда не отличался способностями к быстрому бегу. Уинсом, бегавшая марафонские дистанции, бежала легко и даже грациозно, с каждым шагом сокращая расстояние до Мердока. А он, оглянувшись назад и увидев ее совсем близко, сшиб с ног старуху, оказавшуюся у него на пути, и ринулся к выходу.

Бэнкс с трудом поверил своим глазам, видя то, что произошло в следующие секунды. Уинсом, бежавшая в пяти или шести футах позади Мердока, вдруг, распластавшись в воздухе, стремительно метнулась к нему. Ее полет представлял собой некую комбинацию прыжка в воду с вышки и регбийского броска на ноги противника. Своими длинными сильными руками она обхватила его за бедра и повалила на пол. Через несколько секунд Бэнкс, шумно и тяжело дыша, уже стоял над ними. Уинсом, упираясь коленом в спину Мердока, проделала то, что обычно делала Кристи Лав

*, говоря при этом: «Вы арестованы, мой сладкий …», затем, как это делают американские копы зачитала ему и его права и добавила: «У вас есть право хранить молчание».

Бэнкс, превозмогая боль в груди, не смог удержаться от улыбки. Это вовсе не было официальным полицейским предостережением и ведь фильм «Встречайте Кристи Лав!» появился еще до рождения Уинсом.

–– Все в порядке, Уинсом, –– с трудом справляясь с отдышкой произнес Бэнкс. –– Здорово ты его. Поднимай этого мерзавца и надень на него наручники. В участке мы с ним разберемся.

Бэнкс, Уинсом и Джейми Мердок сидели в холодной мрачной комнате для допросов. Мердок, одетый в оранжевый комбинезон подследственного, рассматривал ногти. В углу заняла свое место дежурный адвокат, мисс Оливия Мелкиер. Она уже побеседовала с Мердоком, объяснила ему его положение и сказала, что самое лучшее для него это отвечать на вопросы просто и правдиво, иначе существует опасность самооговора или возможность нарушения его гражданских прав – и за этим она обязуется следить. Бэнкс включил видео и аудио записывающую аппаратуру, произнес преамбулу, в которой указывались время, дата и присутствующие, затем объявил Мердоку официальное полицейское предостережение против того, чтобы умалчивать сейчас какие-либо факты и обстоятельства, чтобы впоследствии заявить о них в суде – этим он только усложнит свое положение. Мердок сидел, не отрывая пристального взгляда от ногтей.

–– Итак, –– начал Бэнкс. –– Почему ты бросился бежать, Джейми?

–– Ведь вы же собирались меня схватить, верно?

–– С чего ты взял?

–– По обвинению в контрабанде. Курево и бухалово. Вы собирались меня брать. Я уже слышал о подобных вещах.

–– Сейчас речь идет не о контрабанде, Джейми.

–– Не о контрабанде?

–– Нет.

–– А о чем же?

–– Сейчас речь идет об изнасиловании и убийстве Хейли Дэниелс.

Мердок снова уткнулся взглядом в ногти.

–– Я уже говорил вам, что ничего не знаю об этом.

–– Да полно, Джейми, ты же находился за углом.

–– Стены очень толстые, и, находясь внутри, вам вряд ли удастся что-нибудь услышать.

–– Удастся, Джейми, особенно через приоткрытую дверь, разве нет? –– подала реплику Уинсом.

Мердок, подняв глаза, пристально посмотрел на нее.

–– Что?

–– Когда Хейли Дэниелс и ее приятели ушли, –– продолжала Уинсом, –– ты оставил дверь приоткрытой и мог слышать их разговор. Мы уверены, ты слышал, как Хейли говорила, что пойдет одна в Лабиринт.

–– Ну так что?

–– Так ты признаешь это? –– настойчиво потребовала ответа Уинсом.

–– Возможно я так и поступил. Невежливо захлопывать дверь и запирать ее в ту же секунду, когда последний клиенты выходят из паба на улицу. Необходимо дать им хотя бы несколько секунд. Ведь кто-то может что-то забыть … сумку, пиджак.

–– Какой ты деликатный, скажите пожалуйста, –– изумился Бэнкс. –– А я-то думал, тебе надо было закрыться побыстрее из-за опасения, что к тебе ворвутся грабители.

–– Ну и поэтому тоже. Но …

–– Хейли Дэниелс здорово тебе вставила, верно?

–– Ч то вы имеете ввиду?

–– Когда ты сказал ей, что туалет не работает и поэтому она не может им воспользоваться, она выдала тебе по полной, да к тому же не сдерживала язык. Вспомни, Джейми, мы же говорили об этом прежде.

–– Это было просто отвратительно, –– поморщился Мердок и несколько раз медленно покачал головой. –– Я никогда не слышал, чтобы столько гнусных слов вылетало из … из …

–– … такого прелестного ротика? Она ведь была очень симпатичной девочкой, верно? К тому же прекрасное тело.

–– Об этом я не могу судить.

–– Да ну брось, –– возразил Бэнкс. –– Не рассказывай мне о том, что ты не обратил на это внимания. Даже мне это бросилось в глаза, когда я увидел ее уже мертвую.

Мисс Мелкиер бросила на Бэнкса настороженно-предупреждающий взгляд. Она по всей вероятности была осведомлена о его склонностях переходить при допросах на обсуждение странных, почти сюрреалистичных аспектов фактов и событий, и таким образом сбивать с толку подозреваемого, собирающегося рассказать заранее придуманную историю.

–– Да, выглядела сексуальной, –– согласился Мердок.

–– И она знала об этом?

–– Они все обычно знают об этом.

–– Что ты хотел этим сказать, Джейми?

–– То, что сказал. Такие девушки, как она, знают, что они хорошо выглядят.

–– Так вот почему тебе нравится эта песня, которую ты поставил мелодией звонка на свой мобильник?

–– Да это просто ради забавы.

–– Чтобы привлечь их, этих хорошеньких девочек, верно?

–– Да вы посмотрите, во что они одеваются, на них же совсем нет одежды, –– он засмеялся хриплым, неприятным смехом.

–– И Джилл тоже?

–– Джилл?

–– Да, та девушка, что работает с тобой. Джилл Сатерленд. Она ведь тоже симпатичная, верно? Она обычно ходит на автопарковку более коротким путем, через Лабиринт, верно? Именно это и навело тебя на мысль?

–– На какую мысль?

–– О том, что это отличное место для засады.

–– Да это полная чушь.

–– Тем не менее того, как они одеваются и того, что они говорят, достаточно для того, чтобы возбудить любого горячего парня, разве нет? –– спросил Бэнкс.

–– Не отвечайте на это, Джейми, –– вмешалась мисс Мелкиер. –– Он провоцирует вас, –– Она посмотрела на Бэнкса строгим взглядом. –– Хватит. Задавайте вопросы по существу.

–– Да, мисс, –– с едва заметным поклоном произнес Бэнкс.

Мисс Мелкиер по-прежнему строго смотрела на него.

–– Как давно вы познакомились с Хейли? –– задала вопрос Уинсом.

–– Да я и не был с ней знаком, –– ответил Мердок. –– Просто видел ее, когда она с приятелями заходила в мой паб.

–– Но по документам ты вместе с ней учился в колледже на первом курсе, до того как бросить учебу, –– напомнила Уинсом.

Надев очки для чтения, она постучала пальцами по папке с бумагами, лежащей перед ней на столе.

–– Возможно я и видел ее. Колледж ведь большой.

–– И даже приглашал ее пойти куда-нибудь?

–– Возможно. Ну так что?

–– А только то, что это только начало, только и всего, –– ответила Уинсом, сняв очки и откидываясь на спинку стула.

–– Ведь она нравилась тебе с самого начала, верно? –– спросил Бэнкс.

–– Ну а что в этом плохого?

–– Но она-то не пожелала иметь с тобой ничего общего. Ее волновал другой человек, с которым у нее были отношения. Она предпочитала более взрослых мужчин, с положением, опытных, умных и при деньгах.

Мердок ударил кулаком по столу.

–– Успокойся, Джейми, –– приказала мисс Мелкиер. –– Это имеет отношение к делу? –– спросила она у Бэнкса.

–– Конечно, –– ответил он. –– Ты согласен со мной, Джейми? Ты ведь знаешь, что это имеет самое непосредственное отношение к делу, ведь верно? Суббота, семнадцатого марта, День святого Патрика, Что произошло в этот день?

–– Ничего. Я не знаю.

–– Какие-то ублюдки забили унитазы в твоем пабе, помнишь?

–– Помню.

–– И что случилось? А вот что; они обнаружили устроенное тобой смотровое отверстие в стене между складом и женским туалетом, вспомнил?

Мердок похолодел.

–– Что? –– пролепетал он.

Со стороны Бэнкса это был довольно рискованный ход – никто не упоминал об этом – но по ходу допроса он понял, что предположить такое будет не лишним. Ведь для такого типа, как Мердок, сделать подобное было бы вполне нормальным поступком.

–– Мы вернемся к этому позже, –– сказал он. –– Хейли в тот вечер выглядела по особому привлекательной, верно? Коротенькая юбочка, открытая блузка. Слегка вульгарно, согласен?

–– Детектив Бэнкс, –– снова вмешалась мисс Мелкиер, –– поменьше подобных комментариев, давайте по делу.

–– Простите, –– извинился перед ней Бэнкс и, обратившись снова к Мердоку, спросил: –– Но ведь она нравилась тебе, ведь так, Джейми?

–– Она была очень привлекательной.

–– И ты давно страдал по ней.

–– Она мне нравилась, я этого не отрицаю.

–– А она знала это?

–– Я думаю, что знала.

–– А тут эта история с унитазами.

–– Она не должна была говорить такие вещи.

–– Она унизила тебя перед всеми, так?

–– Она не должна была так меня обзывать.

–– А как она тебя обзывала, Джейми?

–– Отвратительно. Насчет моих мужских способностей и … –– Он стрельнул взглядом в сторону мисс Мелкиер, которая при этих словах своего подзащитного, похоже, оживилась.

–– Она назвала тебя импотентом, верно, «обмягшим членом», верно? А это, разумеется задело тебя за живое, ведь так?

–– Ну как у нее повернулся язык сказать такое? Она же знала, что я … знала, что она мне нравится. Так как же она могла быть такой жестокой?

–– Так она же была пьяна, Джейми. И к тому же хотела писать.

–– Мистер Бэнкс!

–– Прошу прощения, –– поспешно извинился Бэнкс, поднимая вверх обе руки.

–– Ну а при чем же здесь я, скажите? –– трагичным голосом произнес Джейми. –– Не я же забил эти проклятые унитазы!

В этот момент Бэнкс услышал негромкий стук в дверь. Уинсом вышла в коридор и, вернувшись через минуту назад, наклонилась к его уху и что-то сообщила ему шепотом.

–– Допрос прерывается в восемнадцать часов тринадцать минут, –– произнес Бэнкс, склоняясь к микрофону. –– Главный инспектор уголовной полиции Бэнкс и детектив Джекман покидают комнату для допросов. Наблюдать за подозреваемым остается детектив Меллорс. –– Бэнкс посмотрел на мисс Мелкиер. –– Вы выходите?

Она колебалась, не зная что делать, толи остаться со своим клиентом, толи попытаться узнать, что за новые обстоятельства появились в деле.

–– Джейми, ты как?

–– С ним все будет в порядке, мэм, –– заверил ее детектив Меллорс.

Мердок кивнул. Отведя взгляд в сторону.

–– Ну хорошо, –– мисс Мелкиер, наскоро собрав свои бумаги в сумку, поспешила вслед за Бэнксом и Уинсом через рыночную площади к «Фонтану». Дул порывистый ветер, и она должна была свободной рукой придерживать на ходу свою сиреневую юбку. Перед пабом уже собралась толпа, и двое полицейских в форме сделали все возможное, чтобы на месте совершения преступления все оставалось без изменений до прибытия экспертов СОГ.

Подписав соответствующий документ, Бэнкса и сопровождающие его офицеры прошли в паб «Фонтан», где проводился тщательный обыск, начавшийся сразу после того, как Джейми Мердок был доставлен в участок; обыск проводился с соблюдением всех предписанных законом формальностей. Эксперты СОГ были одетые в защитные комбинезоны; на их лицах были маски-фильтры от пыли. Один из экспертов протянул такие же комплекты Бэнксу, Уинсом и мисс Мелкиер, которая слегка смутилась, представив себе, как она будет смотреться в шляпе с широкими твердыми полями, защитном комбинезоне и с маской на лице.

В пабе царил полный развал. В воздухе висели густые тучи пыли, весь пол был усыпан отбитой от стен и раздавленной штукатуркой. «С хозяином, когда он увидит, во что превратился паб, по меньшей мере случится обморок, –– подумал Бэнкс, –– хотя это наверняка будет самой незначительной из всех его проблем». Сержант Стефан Новак повел их наверх в одну из кладовых, расположенную над баром и выходившую на Тейлор-ярд и в Лабиринт. Кто-то уже снял старую деревянную панель обшивки, за которой в стене обнаружился проем, достаточный по размеру для прохода человека. Бэнкс видел свет фонарей и слышал голоса, находившихся за стеной людей.

–– Там нет ни выключателя, –– пояснил Новак, давая им фонари, –– ни окон.

Он наклонился и полез через лаз, Бэнкс последовал за ним. Мисс Мелкиер заколебалась, но Уинсом, подтолкнув ее сзади, пристроилась замыкающей. Пройдя через проем, они оказались в комнате, которую в лучах их фонарей можно было рассмотреть во всех подробностях. В ней было душно и пахло плесенью, которая наверняка там была, и у одной стены громоздились штабеля ящиков с лагерным пивом и коробками сигарет.

–– Так это оно и есть? –– разочарованно спросил Бэнкс. –– И выхода в Лабиринт отсюда нет?

–– Спокойно, Алан, не торопись, –– сказал Новак. Перейдя на другую сторону комнаты, он потянул на себя стеновую панель, закрепленную на петлях. –– Давай за мной.

Они перешли в следующую комнату, такую же захламленную и пропахшую плесенью, как и первая; в ней была деревянная лестница, ведущая в подвальный этаж. Спустившись по лестнице они увидели дверь с хорошо смазанными петлями и новым, похоже недавно установленным американским замком. Дверь выходила в одну из безымянных аллей позади Тейлор-ярда, недоступную объективам камер видеонаблюдения.

–– Ну вот и финальный свисток, –– с торжеством произнес Бэнкс.

–– Да, это почти как в «Призраке оперы»

*, –– покачал головой Новак. –– Потайной ход и всякая прочая чертовщина.

–– Если это секрет, то только для нас, –– заметил Бэнкс. –– Жилые дома и складские помещения, стоящие рядом, часто соединяются узкими ходами, по которым можно пробираться ползком. Мердок попросту нашел способ снять обшивку прохода и заменить ее, сделав проход шире и таким образом приходить в паб и уходить из него когда ему будет нужно. Первоначально это было вместительным хранилищем для контрабандных товаров с отдельным входом, но когда Хейли Дэниелс вывела его из себя, то он воспользовался этим проходом, чтобы отправиться за ней. Он знал, куда она направляется, и мог уже через несколько секунд оказаться никем не замеченным в нужном месте. Сколько времени потребовалось ему на то, чтобы от входной двери паба выйти в Лабиринт через этот проход?

–– Не больше пяти минут, –– предположил Новак.

–– Сэр?

Один из экспертов СОГ подошел к ним, направив луч фонаря в угол.

–– Что там? –– спросил Бэнкс.

–– Какой-то пластиковый пакет, –– ответил Новак.

Он сделал несколько снимков находки; фотовспышка на несколько мгновений ослепила их, наполняя неестественно ярким светом замкнутое пространство; а затем своими руками в резиновых перчатках осторожно взял пакет и раскрыл его.

–– О-ля-ля! –– воскликнул он, показывая содержимое пакета Бэнксу. –– Одежда. Презервативы. Щетка для волос. Тряпка. Бутылка с водой.

–– Весь его джентльменский набор, –– заключил Бэнкс. –– Темплтон был прав. Этому подонку очень понравилось то, что он сделал, и он намеревался повторить это снова.

–– А может быть он уже давно задумал то, что совершил, –– предположил Новак. –– А впрочем, возможно и то, и другое.

–– Я не думаю, что вы сможете классифицировать это, как улику, –– подала голос побледневшая мисс Мелкиер, вспомнившая о своих адвокатских обязанностях. Подавив ужас, который она несомненно испытывала от того, что совершил ее подзащитный, она пыталась делать то, что ей положено по положению.

–– Посмотрим, что скажет лаборатория, –– сочувственно глядя на нее, произнес Бэнкс. –– Отличная работа, Стефан. Твои парни молодцы. Ну что, пойдем обратно в комнату для допросов. Мы не можем заставлять мистера Мердока ждать столько времени, вы согласны?

** *

Закончив обед и распрощавшись с Рыжей, Энни вернулась в участок, узнать, новости. Она надеялась получить более обнадеживающие известия из криминалистической лаборатории, однако за много лет работы твердо усвоила правило: надо быть терпеливой. Среди прочих текущих дел она выяснила местонахождения доктора Лауры Хендерсон, которая, как оказалось, все еще практиковала в Бате. Энни позвонила ей и, когда после нескольких сигналов на другом конце линии сняли трубку, Энни, поздоровавшись, назвала себя. Как и следовало ожидать, доктор Хендерсон отнеслась к этому звонку настороженно, потребовала от Энни назвать добавочный номер и вскоре перезвонила ей через автоматический коммутатор участка.

–– Прошу прощения за причиненные неудобства, –– извинилась доктор Хендерсон, когда они вновь оказались на связи, –– но моя работа требует повышенного внимания к конфиденциальности.

–– Моя тоже, –– сказала Энни. –– Так что считаем инцидент исчерпанным.

–– Договорились. Так чем же я могу быть вам полезной?

–– Вы помните свою пациентку по имени Керстен Фарроу? Она пользовалась вашими услугами в 1988 году или в начале 1989 года. Я понимаю, что прошло очень много времени.

–– Конечно же я помню Керстен, –– с готовностью подтвердила доктор Хендерсон. –– Бывают такие пациенты, которых помнишь всю жизнь. А в чем дело? С ней что-нибудь случилось?

–– Нет, насколько мне известно, ничего не случилось, –– ответила Энни. –– И дело у меня совсем не сложное. Почти шестнадцать лет никто не имеет о ней никаких известий. Может быть она вам давала знать о себе?

–– Нет, никаких вестей от нее не было.

–– А когда вы видели ее в последний раз?

–– Пожалуйста, побудьте на трубке. Я загляну в файл пациентов. Боюсь, что такие древние сведения я даже и не храню в компьютере, –– Энни, постукивая карандашом по столешнице, ожидала, что скажет доктор Хендерсон. –– Наша последняя встреча была девятого января 1989 года, –– прозвучал, наконец, ответ. –– И с тех пор я Керстен не видела.

Это было совсем не то, что надеялась услышать Энни.

–– А почему она прекратила контакты с вами?

После долгой паузы другого конца линии прозвучал ответ:

–– Я не уверена, что мне следует обсуждать это с вами.

–– Доктор Хендерсон, –– сказала Энни, –– я пытаюсь найти ее. Все, что вы можете сообщить, возможно облегчит мои поиски. Я ведь не принуждаю вас нарушать врачебную конфиденциальность.

–– А зачем вы ее ищете?

–– Ей должно быть известно кое-что по делу, которое я сейчас расследую.

–– И что это за дело?

Поначалу Энни решила сказать, что не в праве разглашать информацию, но ответить так, означало бы поддержать глупую игру, затеянную Лаурой Хендерсон. Лучше сообщить кое-что, сообщить самую малость ради того, чтобы получить что-то в ответ.

–– Одна женщина была убита как раз в том месте, куда по нашему мнению часто наведывалась Керстен, –– доверительным голосом сообщила она.

–– О, Господи, –– испугано воскликнула доктор Хендерсон. –– Вы думаете, он вернулся? Тот самый убийца.

Такого Энни услышать не ожидала, но сочла вопрос психиатра хорошим способом продолжить диалог.

–– Мы не исключаем такой возможности, –– ответила она. –– Ведь его так и не взяли.

–– И все равно я не понимаю, чем я могу вам помочь.

–– Почему Керстен перестала общаться с вами?

Наступила еще одна пауза, и Энни казалось, что она слышит спор, происходящий в голове Лауры Хендерсон. В конце концов, «за» взяли верх над «против».

–– Причина, по которой она отказалась от моих услуг, заключалась в том, что наши сеансы были слишком болезненными для нее, –– ответила психиатр.

–– В каком смысле?

–– Вы должны понять, что Керстен как бы затаила в себе то, что произошло с ней в ту ночь, когда он на нее напал, и это выражалось в различного рода проблемах: в депрессии, ночных кошмарах, приступах беспокойства. А это наряду с другими ее проблемами …

–– Невозможность иметь детей и заниматься сексом?

–– Вам и это известно?

В голосе Лауры Хендерсон слышалось нескрываемое удивление.

–– Не в полной мере, –– успокоила ее Энни.

–– Ну, да … наряду о всеми прочими проблемами … вам наверное известно и то, что она предприняла попытку суицида. Я уверена, что запись об этом есть в документах полиции.

–– Да, –– стараясь придать голосу безразличие, соврала Энни.

Лауре Хендерсон незачем знать, что она уже выдала многое о своем пациенте. Узнай она об этом, из нее больше слова не вытянешь.

–– Я предложила ей пройти курс гипнотерапии и Керстен согласилась.

–– А с какой целью?

–– Конечно же, с лечебно-оздоровительной. Иногда вы должны выходить против демонов, чтобы их одолеть, а этого вы сделать не можете, если они заблокированы в вашей памяти.

Об этом Энни имела представление, хотя и весьма смутное.

–– Ну и как она, справилась с этим?

–– Нет. Как я уже сказала, для нее это было слишком болезненно. Она слишком нервничала. Сначала прогресс, хотя и медленный, был налицо, а потом она начала вспоминать слишком многое и слишком быстро. Я думаю, ей казалось, что она теряет над собой контроль, и поэтому она начинала паниковать.

–– Ну а как насчет противостояния демонам?

–– На это нужно время, –– сказала доктор Хендерсон. –– А иногда этому должна предшествовать длительная подготовка. И к этому надо быть готовым. Я не думаю, что Керстен была готова. А в таком случае это все равно, что не научившись водить машину, выехать на забитую транспортом автостраду.

–– Ну а на сколько она все-таки продвинулась? –– спросила Энни. –– Она вспомнила что-либо важное о человеке, который напал на нее?

–– Лечение не было направленно на это.

–– Разумеется, доктор, но может быть в качестве побочного продукта …?

–– В этом я не уверена, –– церемонно произнесла доктор Хендерсон.

–– Как это понять? В чем вы не уверены?

–– На последнем приеме голос Керстен был едва слышным, слов было практически не разобрать. Но потом, когда она вышла из гипнотического состояния, она казалась оглушенной тем, что она вспомнила. Даже более оглушенной, чем обычно бывала.

–– А что произошло?

–– Не знаю. Вы, похоже, не понимаете, что я вам говорю. Повторяю, не знаю. Она ушла от меня второпях и больше не я ее не видела. Она зашла к нам лишь для того, чтобы известить моего секретаря о том, что больше не придет.

–– Но что по-вашему мнению это было? Что по-вашему мнению так сильно потрясло ее?

Доктор Хендерсон снова взяла паузу, после которой Энни услышала из трубки ее голос, который был чуть громче шепота:

–– Мне думается, она вспомнила, как он выглядел.

** *

–– Куда вы пропали? –– раздраженно спросил Мердок. –– Мне вся эта история начинает надоедать. Я хочу домой.

–– Только не сейчас, Джейми, –– ответил ему Бэнкс. –– Сперва ответишь еще на несколько вопросов. Давай начнем с самого главного, может быть так мы быстрее закончим. Это ты изнасиловал и убил Хейли Дэниелс?

–– Нет! Да как я мог? Вы же не видели меня на пленках. Невозможно выйти из паба и остаться незамеченным для видеокамер.

Бэнкс пристально посмотрел на побледневшее и растерянное лицо мисс Мелкиер. Она сидела молча. Бэнкс, подавшись вперед на стуле, оперся обеими ладонями о стол.

–– Позволь мне, Джейми, рассказать тебе, что произошло, а ты поправишь меня, если я допущу ошибки. Договорились?

Не поднимая головы и не глядя на Бэнкса, Мердок кивнул.

–– У тебя был тяжелый день. Да и по правде сказать, весь последний период твоей жизни был тяжелым. Этот убогий паб, к которому ты прикован, как раб к тачке; хозяин, загорающий во Флориде. Даже Джилл при любой возможности звонит и говорит, что заболела. А ведь она не только стоит за стойкой, она ведь к тому же еще и симпатичная, верно? Но она не желала иметь с тобой никаких дел, так ведь? Никто не хотел. Я думаю, ты наверное обдумывал, как бы поразвлечься с Джилл, застав ее одну в Лабиринте. Ты знал, что она ходит через него, чтобы сократить путь. Может как раз это ты и запланировал на субботний вечер. Ты, наконец-то, набрался смелости и решился. Но Джилл позвонила, сказала, что заболела и не придет, и это нарушило твои планы. Правда до того момента, пока не появилась Хейли Дэниелс. Ты уже несколько лет поглядывал на нее и даже приглашал куда-то, когда учился в колледже, до того, как вылетел оттуда, провалив экзамены за первый курс. Разве я не прав, Джейми?

Мердок ничего не ответил. Мисс Мелкиер быстро писала что-то в своем блокноте, Уинсом сосредоточенно рассматривала какое-то пятно на стене.

–– В тот субботний вечер, после того, как она обозвала тебя и прошлась насчет твоих мужских достоинств, ты, выставив их из паба, подслушал, о чем они говорили, стоя перед входной дверью. У Хейли был резкий громкий голос, особенно в состоянии подпития и озлобления – именно в таком состоянии она и была тогда. Ты слышал, как она говорила приятелям о том, какой ты никчемный ублюдок, «ватный член» и прочее и прочее, причем говорила громко, на всю рыночную площадь, так что все, кто был неподалеку, это слышали. А ты оставил входную дверь приоткрытой и мог слышать все, что они говорили. Ну как, Джейми, пока все правильно?

Мердок молча продолжал внимательно рассматривать свои ногти.

–– Ты слышал, как Хейли сказала, что пойдет в Лабиринт, чтобы облегчиться, хотя она, вернее всего, выразила свои намерения не в столь деликатной форме. Она ведь любила крепкое словцо, верно, Джейми?

Мердок на мгновение поднял глаза.

–– Она была очень грубой и неотесанной.

–– А этого в женщинах ты не переносишь, верно?

Он утвердительно кивнул.

–– Ладно, итак что было потом: компания распалась и Хейли одна пошла в Лабиринт. Ты быстро сообразил, как ты можешь оказаться там и разделаться с ней за все нанесенные тебе оскорбления, так?

–– Я же говорил вам, –– устало возразил Мердок, –– что я не мог пройти туда мимо камер и остаться незамеченным …

–– Джейми, –– перебил его Бэнкс, –– тебе известно что-нибудь о подсобке, примыкающей к «Фонтану» и расположенной наверху за деревянной обшивкой?

Воцарилось молчание, которое прервал Мердок, произнеся слово «Нет», и это молчание сказало Бэнксу все, что он хотел узнать.

–– Мы нашли ее, Джейми, –– объявил он. –– Так что дальше врать не имеет смысла. Мы нашли эту комнату, нашли выход из нее, нашли одежду, которую ты там хранил, нашли твое «джентльменское снаряжение» с презервативами, щеткой для волос и прочим. Мы нашли все. Все, что когда-либо может тебе понадобиться, ведь так?

Мердок, смертельно побледнев, оставил в покое ногти, но не сказал ничего.

–– Ведь ты уже давно мечтал о чем-то подобном, –– продолжал Бэнкс. –– Тешил себя фантазиями. Ты уже подготовил это снаряжение для того, чтобы стереть улики с тела, собрать все лобковые волосы. Это умный ход, Джейми. Но тебе и голову не приходило, что твоей первой жертвой будет Хейли Дэниелс, верно? Ты думал, что ею будет Джилл. А может ты шатался по Лабиринту. После того, как закрывал паб, надеясь встретить какую-нибудь одинокую девушку, но то, что подбросила тебе судьба, упускать было ни в коем случае нельзя, ведь так? Это действительно начало блистательной карьеры. Эта сексуальная матерщинница, эта ехидная сучка, Хейли Дэниелс.

–– Мистер Бэнкс, не могли бы вы выражать свои мысли в более сдержанном тоне? –– попросила мисс Мелкиер; в тоне, которым была произнесена реплика, явно чувствовалось безразличие и отсутствие интереса к дальнейшему.

–– Простите, –– церемонно извинился Бэнкс. –– Может мне лучше использовать эвфемизмы? Для большего благозвучия? –– Повернувшись к Мердоку, он продолжал: –– Ты вышел из паба обычным путем и увидел в аллее Хейли Дэниелс, справляющую нужду, как обычная уличная проститутка. Я думаю, это тебя распалило, разве нет? Ведь когда ты подсматривал через дырочку в стене дамского туалета, ты ведь тоже распалялся? Ты ведь даже не мог дождаться, пока она закончит свои дела. Тебе было известно о складском помещении при ателье товаров из кожи, верно? Ты знал, что замок на двери только для виду, да и она присела по нужде совсем рядом с этой дверью. Мы обнаружили следы мочи на земле. И ведь ее тошнило. Ты схватил ее прежде, чем она успела надеть трусики, и, затащив ее в склад, повалил на кучу кожаных обрезков … Очень романтично. Но ты допустил одно маленькое упущение, и знаешь какое? Находясь в состоянии возбуждения, ты позабыл выключить свой мобильник, и он отчетливо подает сигнал, поигрывает песню «Ты сексуальная и ты об этом знаешь», которую ты скачал в Интернете и установил в качестве рингтона. Песня как раз подходит для этого случая, тебе не кажется? А кое-кто это слышал, вот так-то, Джейми. Сперва он не узнал мелодию, но ее слышал еще один человек неделей раньше и как раз в то время, когда ты уходил из «Фонтана». Так кто тебе звонил, Джейми? Твой босс из Флориды, как он обычно делал каждый вечер? Он не мог дозвониться до тебя по телефону в «Фонтане» и потому позвонил на мобильник. Ведь так? Там, где он находится, в это время что-то около семи вечера, и он очевидно готовясь отправится вкусить послезакатный бокал маргариты

* перед ужином с какой-нибудь красоткой в бикини, пожелал, как обычно, узнать, как идут дела. И что ты обычно ему отвечаешь, Джейми? Не очень хорошо? Я думаю, ты вероятно паришь его, рассказывая о своих повседневных делах. Но это уже другая проблема. После убийства Хейли тебе надо было поменять рингтон.

–– Как все происходило? –– продолжал Бенкс, –– Я полагаю, ты зажал рукой рот Хейли, а затем забил его обрезками кожи, угрожая убить ее, если она будет сопротивляться или расскажет кому-нибудь, а затем изнасиловал ее. Боже мой, ты изнасиловал ее. Вагинально и анально. Ну и как, ты получил удовольствие? Почувствовал свою мужскую мощь? Ну а что ты чувствовал потом? Я думаю, ты чувствовал себя виноватым, когда понял, насколько далеко ты зашел и что натворил? Одно дело фантазии, а вот действительность … Я даже уверен, что ты ощутил нечто, близкое к шоку. Ведь обратно-то не повернешь. Она знала тебя и знала, что это сделал ты. Однажды, тем или иным образом, но это выйдет наружу. Если, конечно, она останется живой и сможет рассказать, как все было. Поэтому ты ее задушил. Может быть ты даже испытал удовольствие при этом. Она лежала с раздвинутыми ногами и открытой грудью и выглядела такой неприглядной, потому что ясно, как в зеркале, показывала тебе, что именно ты натворил, поэтому ты осторожно повернул ее на бок, свел ее ноги вместе – в этой позе она как будто спала и словно бежала во сне. Так она смотрелась лучше, верно? По крайней мере, не так безобразно. Ну как тебе мой рассказ, а Джейми?

Мердок не произнес ни слова.

–– Хотя это уже не важно, –– сказал Бэнкс, вставая и давая понять, что допрос окончен. –– У нас есть все необходимые улики и когда судмедэкспертиза отработает их, мы запрем тебя за решетку и выбросим ключ.

Мердок сидел неподвижно, как в столбняке. Посмотрев на него внимательно, Бэнкс увидел, что из его глаз текут слезы, катятся по щекам и капают на зазубренную поверхность стола.

–– Джейми?

–– Она была такой красивой, –– давясь слезами, произнес Мердок. –– И такой грубой. Она сказала, что согласна на все. Когда я … когда мы … Она сказала, что согласна на все , если я ее отпущу.

–– Но ты на это не пошел?

Мердок поднял на Бэнкса красные от слез глаза.

–– Я хотел, я действительно хотел, но я же не мог. Скажите, ну как я мог? Поймите же, я не мог ее отпустить. После всего, что было. Она не сдержала бы своего слова. Такая девушка … да она же трепло. действительно хотел, но не мог. а.. экспертиза отработает их, мы запрем тебя за решетку и выбросим ключ. было. о нужЯ знал, что она не сдержит слова. Я знал, что должен убить ее.

Бэнкс посмотрел на мисс Мелкиер.

–– Вам, надеюсь, все понятно? –– спросил он и вышел из комнаты.

** *

Когда Энни появилась в пабе «Куинс Армс», поминание Темплтона шло уже полным ходом, и она, едва переступив порог зала, сразу поняла, что это траурное мероприятие объединено с празднованием поимки убийцы Хейли Дэниелс, что делало собрание несколько странным и необычным. Бэнкс, Хетчли, Джервас и все остальные сидели вокруг стола, заставленного пинтовыми кружками и, как это и бывает на поминании, вспоминали различные эпизоды из жизни Темплтона, по большей части забавные, но иногда с привкусом горечи. Энни, не желая показаться двуличной, подсела к общему столу, но сидела молча, боясь повлиять на общий настрой рассказом об истории своих взаимоотношений с Темплтоном. Несчастный прощелыга был мертв, но этого он не заслужил. Так надо и помянуть его по-хорошему.

Непонятно почему, но в этот вечер настроение у Энни было особенно хорошим. Конечно, не по той причине, по которой она оказалась здесь, а скорее из-за того, что она снова была в Иствеле, в пабе «Куинс Армс» и снова в кругу своих. В Восточном округе у нее все было нормально, но здесь, как говорится, родные стены. Уинсом, казалось, упивалась собой; перегнувшись через стол, она беседовала с доктором Уоллес. Энни, перейдя на другую сторону стола, присоединилась к ним. Уинсом слегка насторожилась, увидев ее рядом, но вскоре отошла и даже предложила Энни выпить.

–– Пинту черного, пожалуйста, –– попросила Энни.

–– Знаешь, –– предложила Уинсом, –– ты можешь остановиться у меня, если … ну ты знаешь …

В этой фразе, кроме извинения за прошлое, было еще и напоминание того, что ей после выпивки не стоит садиться за руль.

–– Спасибо, Уинсом, –– ответила Энни. –– Посмотрим, как пойдут дела. Я не думаю, что у меня есть сейчас настроение напиться. Здравствуйте, доктор Уоллес. Я детектив Энни Кеббот. Мы с вами пару раз встречались до того, как меня командировали в Восточную зону.

Доктор Уоллес пожала протянутую руку.

–– Я помню, –– приветливо сказала она. –– Зовите меня Лиз.

–– Как я поняла, они поручают вам работу на выезде?

–– Да, –– подтвердила Энни. Принесли ее пиво и она, поднеся кружку ко рту, сделала долгий глоток. –– О, вот мне и полегчало, –– переведя дух, произнесла она.

Хетчли только что закончил рассказ о какой-то шутливой выходке Темплтона и весь стол буквально задрожал от хохота. Даже начальник полиции Джервас не удержалась от смеха. Энни обратила внимание, что ее лицо раскраснелась и она, похоже, была изрядно под хмельком.

–– А как продвигается ваше расследование? –– поинтересовалась доктор Уоллес.

–– Дела Люси Пэйн? Да вы знаете, продвигается, но не так быстро, как хотелось бы. –– Энни коснулась ее руки. Касание было легким и почти мгновенным, но она почувствовала, как Лиз вздрогнула. –– Нам бы вообще-то надо как-то встретиться; поговорить и сравнить наши записи. Но разумеется не здесь и не по такому случаю, хотя между этим делом и убийством Кевина Темплтона есть кое-что общее.

–– Я знаю, –– сказала доктор Уоллес. –– Я говорила с доктором Кларк, она ваш патологоанатом. Для начала, похоже, что орудия убийства одинаковые.

–– В обоих случаях использовались бритвы, вы это имеете ввиду?

–– Да. На данный момент это кажется весьма вероятным.

–– А может быть скальпель?

–– Такое, как я полагаю, тоже возможно. При таких ранах часто бывает невозможно точно назвать орудие поражения. Можно лишь сказать, что оно было очень острым. Правда, задача раздобыть скальпель может оказаться несколько затруднительной для обычного мужчины.

–– И для женщины?

–– И для женщины. Но, как вы сказали, сейчас не место и не время. Почему бы вам не зайти в морг? Там вы меня найдете. –– Она улыбнулась. –– Прошу прощения, но мне надо сказать кое-что начальнику полиции Джервас прежде, чем она отключится.

–– Тогда поторопитесь, –– посоветовала ей Энни, поднимая свой бокал. –– Пьем до дна.

Доктор Уоллес снова улыбнулась и, обойдя стол, села на свободный стул рядом с Джервас.

–– Некомпанейская особа, –– заметила Уинсом.

Энни посмотрела на нее.

–– Уинсом, мне очень приятно видеть тебя веселой и довольной. Позволь мне угостить тебя. Как насчет чего-нибудь голубого или розового с зонтиком?

–– О, даже и не знаю, –– растерянно произнесла Уинсом, прижимая к груди свою недопитую полупинтовую кружку.

–– Да брось ты, отведи душу, –– подмигивая сказала Энни. –– Кто знает, что может случиться.

Склонившись к барной стойке она попросила Сирила приготовить какой-либо из его фирменных коктейлей. Бармен обещал немедленно исполнить заказ.

–– Послушай,–– начала Уинсом, –– в тот вечер …

–– Ладно, проехали …

–– Нет не проехали. Прости, я виновата. Я сожалею, что показала себя с такой стороны. То, что ты делаешь, касается только тебя, и я была не в праве тебя осуждать. И Кева осуждать я тоже была не в праве, хотя делала это.

–– Да о чем ты?

–– Понимаешь, я ведь тоже не ангел. Я рассказывала голому привязанному к кровати человеку о смерти его дочери.

–– Уинсом, да ты никак набралась? –– удивленно спросила Энни. –– О чем ты, черт подери, толкуешь?

Уинсом рассказала о том, что произошло с Джеффом Дэниелсом и Мартиной Редферн в отеле «Фавершам». Энни расхохоталась.

–– Лично меня подобные вещи не тревожат, –– пожала плечами она. –– Похоже, этот негодяй получил то, что заслужил.

–– Причем от «черной суки».

–– Тебя и вправду это волнует?

–– Конечно. Ты знаешь, когда ты мне рассказывала о том, что с тобой было, у меня в голове поначалу все перепуталось. Понимаешь, я пыталась представить, как ты привязываешь голову мужчину к кровати в номере отеля.

–– Я не привязывала его ни к чему!

–– Теперь я это знаю. Просто у меня в голове возникла эта дурацкая картина, только и всего. Забудь об этом.

Энни в очередной раз надолго приложилась к кружке. Принесли коктейль для Уинсом. За столом запели «Ну почему он был таким красивым?». В недружном строе голосов Энни различила фальшивый тенор Бэнкса и, покачав головой, сказала:

–– Кошачий хор, верно?

Уинсом рассмеялась.

–– Ну теперь ты все знаешь, о том вечере, –– сказала она. –– Прости. Я была черствой и невнимательной.

–– Послушай, –– ответила Энни, –– плевать на то, что было между нами. Ты имела полное право сказать то, что сказала. Это была ошибка. Большая ошибка. Теперь все в порядке. Забудь о том что было.

–– Значит, мои извинения приняты?

–– Извинения приняты. И как я поняла тебя можно поздравить. Никто даже и представит не мог, что ты способна на такой регбийский захват. Тебе бы играть за сборную Англии.

Уинсом рассмеялась.

–– Я думаю, у меня получилось не хуже, чем у большинства собранных отовсюду игроков.

–– Ну, поехали. –– Энни обвила рукой плечи Уинсом. Они, подняв свои бокалы, подошли к столу, подошли как раз вовремя, чтобы поддержать песню: «И от него нет пользы никому, и никому нет дела до него»

Бэнкс испытывал подлинное удовольствие от поездки в Лидс. Была прекрасная погода, движение было не столь интенсивным, и iPod развлекал его, извлекая из своей обширной памяти мелодии Дэвида Кросби

*, Джона Кейла

*, групп Пентангл

* и Гриндерман

*. Затылок слегка ломило после обильных пивных возлияний на поминании Кева Темплтона; перед выездом он попытался нейтрализовать похмелье таблеткой парацетамола, которую запил большим количеством воды. У него по крайней мере хватило благоразумья не прикладываться к крепким напиткам и заснуть на диване у Хетчли, правда, дети разбудили его спозаранку. Энни ушла домой рано и перед уходом обещала как-нибудь снова наведаться в Иствель, чтобы поговорить с Элизабет Уоллес. Они с Бэнксом договорились вечером встретиться, чтобы вместе поужинать и обменяться впечатлениями.

Джулия Форд согласилась встретиться с Бэнксом в одиннадцать часов; при телефонном разговоре в ее тоне поначалу слышалось некоторое смущение, однако говорила она вежливо и доброжелательно. В Лидсе ему повезло поставить машину на парковку, расположенную неподалеку от Парк-сквер, и он появился в офисе в условленное для встречи время. Молоденькая секретарша, поливавшая цветы в вестибюле, вежливо приветствовала его и, позвонив по телефону, проводила в офис Джулии.

Джулия Форд встретила его, стоя за своим большим аккуратно прибранным столом. Склонившись вперед, она с улыбкой протянула ему руку для пожатия. В кабинете чувствовался легкий утонченный запах ее наверняка дорогих духов.

–– Главный инспектор Бэнкс, –– приветствовала его она. –– Как я рада снова видеть вас. У вас, похоже, все в порядке.

–– Наша радость взаимна, Джулия, –– галантно ответил Бэнкс. –– Вы позволите мне вас так называть?

–– Конечно. А вы Алан, не так ли?

–– Да. А вы совсем не изменились с того дня, когда я в последний раз виделся вами.

И это была правда. Ее шоколадного цвета волосы были сейчас длиннее и завитками лежали на плечах, правда в них кое-где замечались серебряные нити. Ее глаза по-прежнему внимательно и с подозрением смотрели на собеседника, что говорило о том, что ее мозг постоянно находится в работе. Она села, пригладив ладонями юбку.

–– Льстивые комплементы не помогут вам, инспектор. Так что я могу для вас сделать?

Она была миниатюрной женщиной, а за большим письменным столом казалась еще меньше.

–– Это весьма деликатное дело, –– начал Бэнкс.

–– Ой, да ведь я именно такими делами и занимаюсь, –– махнула рукой она. –– Я к вашим услугам до того момента, пока вы не станете принуждать меня выдавать вам какие-либо секреты.

–– Да у меня и в мыслях нет ничего подобного, –– успокоил ее Бэнкс. –– Я, собственно говоря, хотел выяснить у вас пару обстоятельств. Первое, знаете ли вы женщину по имени Мэгги, или Маргарет Форрест?

–– Вы знаете, это имя мне знакомо. Я думаю, мы вели кое-какие ее дела. Но, спешу уведомить вас, не уголовные. Ибо это исключительно моя область. Остальные сотрудники фирмы оказывают юридическую помощь по широкому кругу гражданских и хозяйственных дел. Я думаю, что она была клиентом Констанс Уэллс.

–– Вам в ближайшее время случалось говорить с ней?

–– Лично мне нет.

–– Может мне тогда поговорить с мисс Уэллс?

–– Не думаю, что это вам поможет, –– покачала головой Джулия. –– Мои сотрудники и партнеры сохраняют конфиденциальность в той же степени, что и я.

–– И что, нет никаких исключений? –– спросил Бэнкс.

Ее глаза сузились.

–– На что вас конкретно интересует?

–– В вашей компании с самого начала было известно, что Карен Дрю это Люси Пэйн. Вы изменили ей имя под вымышленным предлогом, связанный якобы с ее квадриплегией и определением ее в Мепстон-Холл. Но где бы Люси Пэйн не находилась, она все равно оставалась вашим клиентом. Вы вели ее дела.

–– Разумеется. Так это мы и обязаны делать. Но я, тем не менее, не понимаю, какое у вас ко мне дело.

–– Кому-то это стало известно и он убил Люси.

–– Но ведь это известно наверняка и другим людям. Ведь вы же не собираетесь обвинить в том, что случилось, нашу фирму, не так ли?

–– Мы беседовали уже со многими, –– сказал Бэнкс после недолгого молчания. –– Все выводит на вас, Джулия, и вы можете помочь нам распутать это дело.

–– Я не понимаю, что вам надо.

–– Мы полагаем, что Люси Пэйн была убита либо Мэгги Форрест, либо какой-то другой женщиной, убившей в той же самой местности двух мужчин восемнадцать лет назад. Ее имя Керстен Фарроу. Хотя маловероятно, что сейчас она носит это имя. Волос, найденный на одеяле Люси Пэйн сравнили с локоном, состриженным с головы Керстен восемнадцать лет назад. Из волоса, найденного на одеяле выделена ДНК, которая находится сейчас в обработке. Если мы сможем узнать, кому было известно, что Карен это Люси, и куда дальше могла просочиться информация об этом, наше расследование в значительной степени облегчится. Вы или кто-либо из сотрудников вашей фирмы говорили об этом Мэгги Форрест?

–– Лично я не говорила. Но, простите, помочь вам я не могу. На наших губах печать молчания.

–– Послушайте, Джулия. Это очень важно, ведь погибли люди.

–– Такое случается с людьми, как только вы принимаетесь за дело.

–– Убит полицейский.

Джулия провела рукой по волосам.

–– Да. Я очень расстроилась, когда узнала об этом. Я бы очень хотела вам помочь.

–– Вы когда-нибудь слышали о Керстен Фарроу, той самой женщине, которую я только что упоминал?

–– Никогда.

–– Ей наверное сейчас около сорока. Она примерно вашего возраста.

–– Я уже сказала, что льстивые комплементы вам не помогут.

–– Вы знакомы с доктором Элизабет Уоллес?

На лице Джулии появилось выражение удивление.

–– С Лиз? Конечно, знакома. И уже много лет. А в чем дело?

–– Она сейчас наш патологоанатом, только и всего.

–– Я знаю. Она всегда выделялась из общей массы. Я уверена, что она и в работе уже проявила себя, а о ее успехах в гольфе я уже и не говорю.

–– А знаете ли вы психиатра по имени доктор Сузан Симмс?

–– Мы с ней встречались. А как же могло быть иначе – ведь ее офис на противоположной стороне площади. Мы иногда вместе обедали, когда наши пути пересекались.

–– И где же ваши пути пересекались?

–– Только в профессиональной сфере. Я не думаю, что открою вам тайну, сообщив, что ее иногда приглашают в качестве судебного психиатра.

–– А она знакома с доктором Уоллес?

–– Откуда мне знать?

–– Мэгги Форрест ведь была ее пациенткой.

–– Ну что я могу сказать? Мир тесен. Честно сказать, я не понимаю, что вы будете делать с этой информацией, но поверьте, Алан, я ничего не могу вам сказать. –– Она мельком взглянула на свои золотые часы. –– Послушайте, у меня через несколько минут деловая встреча, и мне необходимо к ней подготовиться. Если у вас ко мне все …?

Бэнкс встал со стула.

–– Как всегда было приятно с вами пообщаться, –– с галантным поклоном произнес он.

–– Ой, только не надо врать. Вы ведь думаете, что я специально создаю вам препятствия, с одной лишь целью, а именно, чтобы затруднить вашу жизнь. Поверьте, мне действительно жаль полицейского, которого убили. Он ведь был вашим другом?

–– Я его знал, –– ответил Бэнкс.

** *

Длинная дорога в Иствель проходила через вересковые пустоши и Энни, оказавшись в зоне доступного сигнала, сразу же связалась по мобильному телефону с Рыжей. Было еще слишком рано ожидать каких-либо результатов анализа ДНК волос, но Рыжая не сидела, сложа руки, и с превеликим усердием использовала все возможности проводной связи: телефон, факс, электронную почту. Она пришла к твердому решению о том, Мэгги Форрест никак не может быть Керстен Фарроу. Мэгги, хотя и соответствовала ей по возрасту и родилась в Лидсе, но выросла в Канаде и в 1989 году училась в художественной школе в Торонто по специальности график-иллюстратор. Она вышла замуж за молодого юриста, однако, спустя несколько лет, этот брак завершился скандальным разводом. По всей вероятности, супруг оказался домашним деспотом и драчуном. После развода она перебралась в Англию, где обосновалась в доме Руфи и Чарлза Эвереттов на Холмовой улице, подружилась с Люси Пэйн и пребывала в дружбе с ней почти шесть лет, до тех самых ужасных событий, побудивших ее к тому, чтобы снова перебраться в Канаду.

Но сейчас Мэгги снова работает в Англии и, по словам Рыжей, видится с доктором Симмс. Энни это показалось весьма странным. Зачем она вернулась? В Канаде работы для книжного иллюстратора наверняка не меньше, чем здесь. Сама Мэгги объяснила Энни причину своего переезда желанием быть ближе к своим корням, но возможно истинная причина заключалась в том, что он решила разыскать Люси для того, чтобы отомстить? И то, что Мэгги не была Керстен Фарроу вовсе не означало, что не она убила Люси Пэйн.

Сейчас, когда ей известно том, что Мэгги Форрест, Сузан Симмс, Джулия Форд и Элизавет Уоллес знают друг друга, главный вопрос заключался в том, оказал ли ей помощь кто-либо из этих женщин, каждая из которых была профессионалом в своей области? И если да, то почему? И какова роль Керстен Фарроу во всем этом деле? Нельзя исключать и возможности того, что ее волос на одеяло Люси Пэйн кто-то мог намеренно подбросить , но как и зачем? Ведь волос мог попасть на одеяло еще в Мапстон-Холле. Обслуживающий персонал Мапстон-Холла был проверен и перепроверен, но по ее мнению не плохо бы проверить его еще раз, копнув при этом глубже и включив в круг проверяемых тех, кто регулярно навещал пациентов, а так же и поставщиков, ремонтных рабочих, почтальона – поголовно всех, кто переступал порог этого учреждения.

Приехав в Иствель, Энни припарковала машину не возле полицейского участка, а на рыночной площади. Отсюда до морга было несколько минут ходьбы, но сейчас ей очень хотелось подышать свежим воздухом. Оттуда она потом сможет позвонить в участок и узнать, все ли справились с утренним похмельем после вчерашнего поминания. Энни испытывала гордость к самой себе потому, что за весь вчерашний вечер выпила лишь одну пинту, а потом вернулась обратно в Уитби.

В приемной Энни сказали, что доктор Уоллес находится в своем офисе на первом этаже. В главной больнице Иствела Энни всегда ощущала какую-то непонятную тревогу, особенно, находясь на первом этаже. В коридорах с высокими потолками и стенами выложенными зеленой кафельной плиткой царили полумрак и тишина, в которой шаги отдавались глухим эхом. Здание больницы могло служить наглядным примером уродства викторианской и готической архитектур; хотя и морг, и анатомический театр при нем были перестроены и переоснащены современным оборудованием. Сами древние стены олицетворяли в сознании Энни те варварские времена, когда такие понятия, как «не эстетично» и «не гигиенично» были еще не в ходу. Она поежилась от громкого стука своих каблуков по коридорному полу. В первом этаже всегда было пусто и от этой пустоты у нее сейчас побежали по спине мурашки. Она не представляла себе, какие еще службы, кроме прозекторской и холодильника для хранения трупов, могут быть расположены здесь. Возможно контейнер, в который сбрасываются все ампутированные члены и внутренние органы – больше ничего не приходило ей в голову.

Энни нашла доктора Уоллес в анатомическом театре, сидящей на длинном лабораторном столе; она перемешивала в чаше, стоящей над бунзеновской горелкой, какие-то химикаты. На этом же столе лежало тело, на котором был уже сделан Y-образный надрез, и в нем, как на ладони, просматривались все внутренние органы. Воздух был пропитан смесью запахов свежей человеческой плоти, дезинфицирующих средств и формальдегида. Энни слегка подташнивало.

–– Прошу прощения, –– с вялой улыбкой произнесла доктор Уоллес. –– Я уже заканчивала, когда меня отвлекли, чтобы сделать этот тест. Уэнди надо было уйти пораньше – какие-то осложнения с бой-френдом – а иначе она бы сделала эту работу за меня.

Энни посмотрела на тело. То, что она сейчас видела, никак не соотносилось в ее сознании с тем, что у кого-то могут быть осложнения с бой-френдом.

–– Ладно, –– пожала плечами она. –– У меня, как я сказала, всего несколько вопросов.

–– Пока мы разговариваем, я подвину его поближе, вы не против? Может вам это неприятно? Кажется, вы побледнели?

–– Я в порядке.

Доктор Уоллес, едва заметно улыбнувшись, посмотрела на нее недоверчивым взглядом.

–– Итак, какие же неотложные вопросы заставили вас посетить мою скромную обитель?

–– Меня интересует то, о чем мы говорили с вами вчера вечером. Люси Пэйн и Кевин Темплтон.

–– Не представляю, какой помощи вы от меня ждете. Я не участвовала в деле Люси Пэйн. Мы решили, что эти оба случая сходны между собой, только и всего.

–– Да нет, дело не только в этом, –– сказала Энни, садясь на высокий винтовой стул, стоящий возле стола. –– По крайней мере, это не основное.

–– Да? А что же еще? Вы меня заинтриговали.

Доктор Уоллес, небрежно швырнув органы в разверзнутую грудную клетку, взяла в руки большую иглу с толстой нитью.

–– Вы учились в университете в одно время с юристом Джулией Форд. Вы и сейчас дружите, так?

–– Да, это так, –– подтвердила доктор Уоллес. –– Мы с Джулией давно знаем друг друга. К тому же мы практически соседи и время от времени вместе играем в гольф.

–– А чем вы занимались до этого? –– спросила Энни.

–– До игры в гольф?

Энни рассмеялась.

–– Нет, до того, как поступили на медицинский факультет. Ведь вы были старше других студентов, верно?

–– Ну не настолько уж и старше, хотя мне посчастливилось до университета пожить интересной жизнью. Если можно так сказать.

–– Вы путешествовали?

–– В течение нескольких лет.

–– И где же вы побывали?

–– Везде. На Дальнем Востоке. В Америке. В Южной Африке, Чтобы прокормиться и поддержать себя, я нанималась на какие-нибудь временные низкооплачиваемые работы, а потом отправлялась дальше.

–– А до этого?

–– А какое это имеет значение?

–– Полагаю, что никакого. Но, если вы не хотите говорить об этом …

–– Не хочу, –– неожиданно резко прервала она Энни. –– Примерно час или два назад мне позвонила моя подруга по университету и сообщила весьма неприятную для меня весть. –– заявила она, –– а именно то, что сотрудник полиции Хелен Бейкер, связавшись с ней по телефону, задавала вопросы, непосредственно касающиеся меня. Это правда?

–– Сарафанное радио, –– смущенно пожала плечами Энни.

–– Так это правда?

–– Ну, хорошо, только поймите меня правильно, это довольно деликатный вопрос, –– с трудом подбирая нужные слова, начала Энни, –– но Джулия Форд была одной из тех, кому было известно, кем в действительности была эта женщина в Мепстон-Холле. Это была Люси Пэйн. Она была помещена туда стараньями ее фирмы, которая к тому же вела все ее дела. А вы, как я уже сказала, вместе с ней обучались в университете, к тому же, вы соседи и друзья. Скажите, вам известно что-либо об этих делах ее фирмы?

Доктор Уоллес отвернулась от Энни и стала внимательно рассматривать труп.

–– Нет, –– ответила она. –– А с какой стати это должно быть мне известно?

В ее словах Энни почувствовала ложь или, как минимум ловкую увертку: она, не желая сказать правду, не ответила ни «да», ни «нет». В голосе доктора Уоллес чувствовалась какая-то неестественная напряженность, которая настораживала Энни.

–– Поймите, я ведь просто поинтересовалась – вдруг в какой-нибудь из вечеров у нее могло что-либо непроизвольно сорваться с языка; а впоследствии подобное могло произойти и с вами.

Доктор Уоллес, прекратив шитье, повернула голову к Энни.

–– Значит по-вашему, –– спросила она, –– Джулия нарушила конфиденциальность, предписанную ее профессией? Или это дело моих рук?

–– Такое ведь случается, –– ответила Энни. –– Парочка дринков … Да ладно, это не трагедия. Не конец света.

–– «Не конец света», довольно странную фразу вы произнесли. Нет, я не думаю, что даже если бы все было так, как вы предполагаете, результатом был бы конец света.

Она снова принялась сшивать мертвую плоть. Энни почувствовала, как в комнате нарастает напряженность, словно воздушный слой над нею стал тоньше и одновременно гуще. Запах донимал ее и тошнота чувствовалась сильнее.

–– Ну а все-таки, она делилась с кем-нибудь этой информацией? –– не отступала Энни.

–– Какой информацией? –– не отрывая глаз от иглы, спросила доктор Уоллес.

–– Она рассказывала вам о том, какие услуги ее фирма оказала Люси Пэйн?

–– Ну даже если и рассказала, так что с того?

–– Ну, как что…, –– превозмогая тошноту, сказала Энни, –– это значит … что кто-то еще узнал об этом.

–– И что?

–– Так она рассказывала вам об этом?

–– Возможно рассказывала.

–– А вы рассказывали об этом … ну например, Мэгги Форрест? Или Сузан Симмс?

Лицо доктора Уоллес скривилось в гримасе удивления.

–– Нет. Разумеется, нет. Я практически не знаю Сузан Симмс и не считаю ее своей коллегой. У нас были мимолетные шапочные встречи в судах, к тому же мы с ней работаем в разных областях. А Мэгги Форрест я вообще не знаю.

–– Она была соседкой и подругой Люси Пэйн, которая едва не умерла на ее руках.

–– Ну и дура. Но ведь это было много лет назад?

–– Шесть. Но Мэгги не успокоилась. У нее был явно выраженный мотив желать смерти Люси, и у нее нет алиби. Мы сейчас пытаемся выяснить, могла ли она …

–– … знать, что Карен Дрю это Люси Пэйн. Да, я знаю, что именно это вы хотите узнать.

–– Карен Дрю?

–– Что?

–– Вы сказали Карен Дрю. Откуда вам это известно?

–– По всей вероятности, как и всем остальным, из газет; они писали об этом после обнаружения тела.

–– Понятно, –– кивнула головой Энни.

Такое, конечно, возможно. После опознания тела, было объявлено имя убитой – Карен Дрю, но ей тогда казалось, что последующее раскрытие фактов и вся шумиха, связанная с делом Хамелеона и «Домом Пэйнов», попросту заслонили от большинства людей эту главную для нее подробность. Мэгги Форрест тогда объявила, что не признает имени Карен Дрю – для нее она Люси. В глазах всех, думала тогда Энни, мертвая женщина в инвалидном кресле было Люси Пэйн. И точка.

–– Мне очень жаль. Но я ничем не могу вам помочь, –– твердым голосом произнесла доктор Уоллес.

–– Не можете или не хотите?

Доктор Уоллес подняла на нее глаза.

–– В данном случае это одно и тоже, разве не так?

–– Нет, не так. Либо вы действительно ничего не знаете, либо вы намеренно тормозите расследование, что, как мне кажется, по меньшей мере странно для патологоанатома, работающего в системе министерства внутренних дел. Ведь вам по определению положено быть на нашей стороне, вы это понимаете?

Доктор Уоллес подняла на Энни глаза, полные удивления.

–– Не пойму, что вы говорите?