В Уитби, на краю утеса, находят сидящую в инвалидной коляске женщину с перерезанным горлом. Преступление расследует инспектор Энни Кэббот. В то же время в Иствейле, в так называемом Лабиринте, насилуют и убивают девушку. Дело об убийстве ведет старший инспектор Алан Бэнкс. На первый взгляд происшествия в двух разных городах Северного Йоркшира никак не связаны между собой, однако помощнику Бэнкса, пытавшемуся выследить в Лабиринте маньяка, перерезают горло таким же манером, как женщине в Уитби, — лезвием бритвы или скальпелем. Алан Бэнкс и Энни Кэббот, которые давно неравнодушны друг к другу, объединяют усилия, чтобы быстрее разоблачить преступника.
Авторы: Питер Робинсон
происходило изо дня в день. Ведь пока она может все это вспоминать, ей ничего больше и не надо. –– Она постучала себя пальцами по виску. –– Вот где все это хранится. Ну как я могла позволить ей жить с воспоминаниями о том, что она сделала? Она ведь проделывала все это снова и снова в своем сознании.
–– А почему вы просто не столкнули ее со скалы?
–– Я хотела дать ей понять, что я делаю и почему я это делаю. Я все время говорила с ней, как Исткот в свое время говорил со мной, говорила с того момента, когда лезвие коснулось ее горла, и до … конца. Если бы я ее столкнула, что-то могло бы не получиться. А тогда я не смогла бы спуститься вниз и сделать то, что должна была сделать. Ведь она могла бы и не умереть.
–– Ну а что насчет Кевина Темплтона?
–– Еще одна ошибка. Я пыталась подавить возникшие в памяти воспоминания и мне показалось, что серийный убийца это он. Ему не надо было идти туда. Ну откуда мне было знать, что он пошел в Лабиринт с намерением защитить людей? Я думала, он почувствует мое присутствие и возможно примет за убийцу меня. Когда он стал приближаться к той девушке – он ведь собирался предостеречь ее и вывести оттуда – я подумала, что он решил напасть на нее. Мне так жаль. Вы сейчас взяли настоящего убийцу. Он такой же, как Исткот и как Люси Пэйн. Возможно именно сейчас он кается, мучается угрызениями совести, но вы только не спешите. Все это потому, что его поймали и он напуган. Но самое худшее для него это начало осознания того, что он уже не сможет снова заниматься этим, снова получать привычное наслаждение. Как бы то ни было, он все равно будет хранить в памяти воспоминания об этом блаженном времени. Забившись в угол своей камеры, он будет снова и снова смаковать каждую мельчайшую подробность. Вспоминать наслаждение, испытанное им в первую секунду, когда он дотронулся до нее; вспоминая, как он вошел в нее, а она закричала от боли и страха; вспоминать, как он испустил струю спермы. Единственно, о чем он будет жалеть, так это о том, что больше не сможет проделать всего этого снова.
–– Вы говорите так, словно вам доподлинно знакомы эти чувства, –– с удивлением сказала Энни.
Доктор Уоллес не успела ответить – из коридора послышался торопливый топот ног и в следующее мгновение в дверном проеме возникла Уинсом, за спиной которой стояло несколько полицейских в форме. Доктор Уоллес резко подалась вперед и поднесла лезвие скальпеля к своему горлу.
–– Стоять! Ни шагу вперед, –– закричала Энни, подняв руку, и Уинсом остановилась в дверях. –– Назад! –– пронзительно закричала Энни. –– Все назад! Уйдите прочь немедленно.
Они ушли, но Энни знала, что они где-то поблизости и обдумывают, как поступить дальше. Она понимала, что вот-вот прибудет опергруппа и, если у нее есть хоть малейшая надежда на то, чтобы уговорить Элизабет сдаться, ей необходимо поспешить. Она глянула на часы. С того момента, как доктор Уоллес взяла в руки скальпель, прошло уже почти полчаса. Энни должна поддерживать разговор с ней как можно дольше.
Доктор Уоллес посмотрела в строну двери и, не увидев никого, похоже немного расслабилась.
–– Вы понимаете, что я имела ввиду? –– спросила Энни, стараясь говорить спокойно, несмотря на еще не улегшееся волнение. –– Люди знают, что я здесь. Вот они и пришли сюда. Они так просто не уйдут. Не осложняйте положения. Дайте мне скальпель.
–– Да какая разница, –– раздраженно ответила доктор Уоллес. –– Все кончено. Я сделала все, что могла. Господи, как же я устала.
Она почти легла спиной на заполненный кровью сточный желоб прозекторского стола, на котором еще лежало тело с недошитым разрезом. Энни, сидевшая примерно в пяти футах от нее, лихорадочно соображала, сумеет ли она, бросившись вперед, выбить скальпель из руки этой женщины. Решила, что не сумеет. Проклятый скальпель был слишком острым для такой рискованной операции, а что он может сделать она уже хорошо знала.
–– Послушайте, –– после долгого молчания начала она, –– ведь еще есть время. Вы можете рассказать свою историю. Люди вас поймут. Я ведь понимаю. Понимаю. Мы можем оказать вам помощь.
Доктор Уоллес улыбнулась и в это мгновение Энни смогла рассмотреть остатки того, что когда-то было милой юной девушкой с безоблачным будущим, способной одолеть весь мир и подняться на любую задуманную высоту. Господи … ее почти убил этот монстр, заставил ее думать только о мести … и после всего она решила стать патологоанатомом. Но сейчас ее жизненные силы кажется иссякли и, когда она улыбается, глубокие морщины появляются на ее лице.
–– Спасибо, Энни, –– ответила она. –– Спасибо за то, что поняли меня, хотя вряд ли кто-либо когда-нибудь сможет меня понять. Жаль, я не знала вас раньше. Это наверное странно и смешно, но я рада, что свои последние
