В Уитби, на краю утеса, находят сидящую в инвалидной коляске женщину с перерезанным горлом. Преступление расследует инспектор Энни Кэббот. В то же время в Иствейле, в так называемом Лабиринте, насилуют и убивают девушку. Дело об убийстве ведет старший инспектор Алан Бэнкс. На первый взгляд происшествия в двух разных городах Северного Йоркшира никак не связаны между собой, однако помощнику Бэнкса, пытавшемуся выследить в Лабиринте маньяка, перерезают горло таким же манером, как женщине в Уитби, — лезвием бритвы или скальпелем. Алан Бэнкс и Энни Кэббот, которые давно неравнодушны друг к другу, объединяют усилия, чтобы быстрее разоблачить преступника.
Авторы: Питер Робинсон
—произнесла Энни с такой радостью в голосе, какую смогла изобразить. — Вы, наверное, были в церкви.
— Да, вы-то понимаете, что обстоятельства сильнее нас. Долг, Кеббот, долг, — ответил он. — Это то самое магическое слово. Иногда, когда мы испытываем чувство долга, мы делаем все возможное. — Он жестом указал на край обрыва, где Энни смогла рассмотреть сидящую фигуру в квадрате, огороженном полицейской лентой. — Это там, — пояснил он, таким тоном словно умывал руки от того, что виднелось на обрыве. — Сержант Нейлор и детектив Бейкер из полицейского управления введут вас в курс дела. А мне надо идти в участок и взять на себя руководство расследованием. Нам уже пришлось шугануть оттуда местных репортеров, но этим мы только возбудили интерес местных СМИ. Вы поймете, о чем я говорю, когда увидите все сами. Ну пока, детектив Кеббот. Жду, что вы сработаете на 120%. Помните, на 120%.
Шепотом бормоча проклятия, она, согнувшись под ветром и обходя скользкие от дождя травяные кочки стала подниматься на холм. Соль оседала на губах и жгла глаза. Сквозь сощуренные веки она смогла рассмотреть тело, сидящее в кресле-каталке и обращенное лицом к морю. Подойдя ближе, она поняла, что это женщина, голова которой опиралась на подголовник. По одежде от самого ворота и до лежащего на коленях подола расплывалось широкое густое пятно крови. Энни с трудом проглотила подкатившийся к горлу комок. Обычно она спокойно смотрела на покойников, но несколько кружек пива, выпитых прошлой ночью, за которыми последовали шипучие напитки голубооко цвета с зонтиками, и тут напомнили о себе.
Нейлор и Бейкер стояли рядом с телом, которое осматривал судмедэксперт, а склонившийся над ним фотограф, делал снимки. Энни, подойдя, поздоровалась и обратилась с вопросом к Нейлору:
— Я это я вижу, — сказала Энни, пристально глядя на открытую кровоточащую рану от уха до уха, в которой были видны хрящи — Оружие не обнаружено?
— Только что послал туда пару полицейских, — ответил Нейлор. — Но им надо спешить, скоро начнется прилив.
— Даже не найдя оружия, я думаю, мы можем уверенно предположить, что она не сама нанесла себе такую рану, — заключила Энни. — Может это чайки?
— От них всего можно ожидать, — согласился Нейлор, глядя на крикливую стаю. — Они становятся все нахальней и нахальней, а то что они побывали на теле, не вызывает сомнений. — Вытянув указательный палец в сторону головы, он продолжал: — Видите эти раны вокруг уха? Я думаю, они не кровоточат потому, что к тому времени, когда они начали ее клевать, кровь уже вытекла из тела. Мертвые тела не кровоточат.
Врач, подняв голову и посмотрев на него, объявил:
— Томми, да ты почти доктор медицины, уверен, ты скоро им станешь.
Энни снова почувствовала неприятные позывы в животе и вновь противный липкий ком подкатился к горлу. Нет, только не это. Она сделает все, но не допустит, чтобы ее вырвало на глазах у Томми Нейлора. Да еще эти чайки … Она всегда ненавидела их, даже боялась их еще с той поры, когда она, будучи совсем ребенком, жила в Сент-Айвс
*. Энни и без фильма «Птицы»
* знала, какая опасность может исходить от стаи чаек. Однажды они начали роем кружиться над ее коляской, когда отец, отойдя не более, чем на двадцать ярдов, сел рисовать живописно расположенную группу старых дубов. Это было самое первое воспоминание в ее жизни. Она, дрожа всем телом, сжалась в комок.
