В Уитби, на краю утеса, находят сидящую в инвалидной коляске женщину с перерезанным горлом. Преступление расследует инспектор Энни Кэббот. В то же время в Иствейле, в так называемом Лабиринте, насилуют и убивают девушку. Дело об убийстве ведет старший инспектор Алан Бэнкс. На первый взгляд происшествия в двух разных городах Северного Йоркшира никак не связаны между собой, однако помощнику Бэнкса, пытавшемуся выследить в Лабиринте маньяка, перерезают горло таким же манером, как женщине в Уитби, — лезвием бритвы или скальпелем. Алан Бэнкс и Энни Кэббот, которые давно неравнодушны друг к другу, объединяют усилия, чтобы быстрее разоблачить преступника.
Авторы: Питер Робинсон
— Я из полиции и нахожусь при исполнении, — оборвала ее Уинсом. — Он забыл взять с собой лекарство, без которого он может умереть. У него проблемы с сердцем.
Это была скорая импровизация, однако слово «умереть» подействовало. Не обязательно смотреть «Башни Фолти»
*, чтобы представить, какие проблемы ждут отель, если в одном из номеров будет обнаружен покойник.
— Боже мой, — перепугалась дежурная. — А ведь он все утро не отвечал по телефону.
Попросив кого-то из офиса на время подменить ее, она жестом пригласила Уинсом следовать за ней. Они молча дошли до лифта, поднялись на второй этаж и пошли по коридору мимо номеров, у дверей которых стояли подносы с пустыми тарелками и чашками.
На подносе возле двери номера 212 стояла пустая бутылка из-под шампанского – «Вдова Клико», как успела заметить Уинсом – в ведерке со льдом, который уже превратился в воду, и две тарелки с розовыми полупрозрачными панцирями от съеденных креветок. Табличка «Прошу не беспокоить» висела на ручке двери.
В голове Уинсом мгновенно возникла картина из прошлого, когда она, работая в отеле «Холидей Инн» в Монтего-Бей, убирала номера американских и европейских туристов. Заходя в некоторые номера, она с трудом могла поверить, что в них были люди, видя в каком состоянии оставлены комнаты; их обитатели не испытывали ни стыда, ни смущения перед молодой впечатлительной девушкой, которой предстояло убирать за ними. А ведь она каждое воскресенье, надев свое лучшее платье и шляпу, шла в церковь. Уинсом вспомнила, каким хохотом залилась Берилл, когда она, найдя в номере использованный презерватив, спросила, что это такое. Уинсом тогда было всего лишь двенадцать. Так откуда же ей было знать? А иногда люди занимались этими делами в номерах, даже не повесив на ручку двери табличку «Прошу не беспокоить». Однажды она невольно застала двух мужчин, один чернокожий, другой белый. При воспоминании об этом ее передернуло. Она не имела ничего против геев, но тогда, будучи совсем молодой и неосведомленной, ей даже и голову не могло придти, что такое вообще возможно.
Уинсом, посмотрев на дежурную, державшую в руке карточку от замка, кивнула головой. Дежурная с видом человека, несогласного с приказом, вставила карту в замок и когда засветился зеленый индикатор толчком открыла дверь.
Сперва Уинсом с трудом поняла что к чему. Несмотря на середину дня, окно было плотно завешено шторой; спертый воздух был пропитан запахами, которые наутро после продолжительных ночных занятий любовью обычно чувствуются в замкнутом пространстве номера. Дежурная, попятившись назад, замерла на пороге двери, а Уинсом, потянувшись к выключателю, зажгла свет.
На кровати, распластавшись лежал какой-то мужчина. Запястья рук и лодыжки ног были привязаны к раме кровати черными шелковыми платками, на его шее висела массивная золотая цепь. Больше ничего на мужчине не было. Женщина, на которой были только черные чулки и поддерживающий их пояс с резинками, сидела верхом на его бедрах, но как только зажегся свет, она испугано вскрикнула и завернулась в одеяло.
— Что, черт возьми, происходит, — завопил мужчина. — Кто вы, черт бы вас побрал, такие?
Дежурная стремглав бросилась по коридору, бормоча про себя:
— Вы это затеяли, сами и разбирайтесь, я тут не при чем.
— Полиция, — коротко произнесла Уинсом, показывая удостоверении.
Она не считала себя ханжой, но то, что она видела сейчас, настолько ее потрясло, что она не могла заставить себя даже взглянуть на Дэниелса, лежащего перед ней со своим поникшим символом страсти. Ее охватило бешенство. Разумеется Джефф Дэниелс наверняка не мог знать, что его дочь умирает страшной смертью в то время, как он придается сексуальным утехам со своей подружкой, но, черт возьми, она сделает так, что он обязательно почувствует свою вину за произошедшее. Она попросила женщину назвать себя.
— Мартина, — представилась та. — Мартина Редферн.
Это была худощавая, рыжеволосая особа с капризным лицом, которую Уинсом поначалу приняла за ровесницу Хейли Дэниелс, но приглядевшись, поняла, что она скорее в том же возрасте, что Донна Маккарти.
Отлично, Мартина, сказала Уинсом. Присядьте и давайте поговорим.
А я? закричал с кровати Дэниелс. Да развяжите же меня, черт возьми, я хочу встать.
Мартина бросила на него испуганный взгляд, но Уинсом, не обратив на него никакого внимания, удержала Мартину, готовую придти к нему на помощь. Она понимала, что должна сообщить Дэниелсу страшную новость, но как сообщить голому мужчине, привязанному к кровати своей подружкой, известие о том, что его дочь убили? Ей необходимо время на то, чтобы освоиться
