В Уитби, на краю утеса, находят сидящую в инвалидной коляске женщину с перерезанным горлом. Преступление расследует инспектор Энни Кэббот. В то же время в Иствейле, в так называемом Лабиринте, насилуют и убивают девушку. Дело об убийстве ведет старший инспектор Алан Бэнкс. На первый взгляд происшествия в двух разных городах Северного Йоркшира никак не связаны между собой, однако помощнику Бэнкса, пытавшемуся выследить в Лабиринте маньяка, перерезают горло таким же манером, как женщине в Уитби, — лезвием бритвы или скальпелем. Алан Бэнкс и Энни Кэббот, которые давно неравнодушны друг к другу, объединяют усилия, чтобы быстрее разоблачить преступника.
Авторы: Питер Робинсон
на шаг впереди него, либо на шаг в стороне – она, словно предвидя его вопросы, подготавливала свои ответы, а заодно и необходимые эмоции, выражающие боль и сожаления, но без малейшего намека на признание ее собственной вины в произошедшем. Она была то ранимой, то вызывающе дерзкой; то жертвой, то человеком, склонным к сексуальным аномалиям. История ее жизни, когда она стала известной следствию, представляла собой невообразимую череду ужасов, происходивших в уединенном доме на побережье, где детей двух семей их родители подвергали ритуальным сексуальным истязаниям, и это продолжалось до тех пор, пока однажды социальные работники, наслушавшись разговоров о сатанинских обрядах, не нагрянули в этот дом.
Бэнкс встал, чтобы налить еще бокал вина. С вином все было отлично. Когда он пил, он размышлял о людях, с которыми ему пришлось сталкиваться в ходе расследования дела Хамелеона, от родителей жертв, до соседей и одноклассников некоторых девушек. Среди их был даже один учитель, попавший на короткое время в число подозреваемых; он был приятелем Пэйнов и звали его Джеффри Бригхаус. Список лиц был огромным, однако Энни и ее команда могли выбирать, с кого начинать расследование.
Размышляя на жертвами Пэйнов, Бэнкс невольно возвращался мыслями к Хейли Дэниелс. Он категорически против того, чтобы это новое дело, которым занимается Энни как-либо увязывалось с его расследованием. Это был как бы его долг перед Хейли. Если повезет, то ко времени их завтрашнего возвращения из Лидса, некоторые результаты лабораторных исследований уже дадут кое-что, к тому же Уинсом и Темплтон возможно успеют побеседовать с большинством приятелей и подружек Хейли, с которыми она проводила субботний вечер, а также допросят и возможного ее бой-френда, Малкома Остина.
Бэнкс понимал, что допустил ошибку, послав Уинсом и Темплтона для беседы с Дэниедсом и Донной Маккарти. Как только детективы вернулись в участок, он сразу понял, что не все прошло гладко. Ни один из них не скажет ему, что именно произошло – в этом он не сомневался, как не сомневался и в том, что причиной неприязненных отношений между ними явилось сверхактивное либидо Темплтона.
Эту проблему усложняла для Бэнкса еще и уверенность в том, что при разговоре с Энни, он сказал ей чистую правду: Темплтон сможет стать хорошим копом и в этом ему поможет его бесцеремонность и презрительное отношение к общепринятым нормам приличия. И в то же время он понимал, что если задумается над тем, найдется ли в его команде место такому, как Темплтон, особенно рядом со старательной и успешной Уинсом, то решит, что места для подобного человека в его команде не будет. Да, что ни говори, перевод Темплтона в другое подразделение – отличная мысль.
Бэнкс пытался отогнать от себя мысли о Люси Пэйн и Хейли Дэниелс. Мария Мулдор допела последнюю песню и он пошел в гостиную поменять диск. Он выбрал концерт «Хаф Мун Бей» Билла Эванса
*, на котором он так желал побывать. После того, как Эванс представил своего контрабасиста и ударника, зазвучал прелестный «Вальс для Дебби». Было еще не поздно, но Бэнкс решил провести весь вечер дома, слушая музыку из своего собрания, которое он медленно восстанавливал, и почитать книгу «Послевоенная эпоха». Он погрузился в чтение главы о холодной войне, а когда дошел до параграфа «Чем вы займете оставшуюся часть своей жизни?», то заметил, что его бокал снова пуст.
Энни не могла вспомнить, когда в последний раз была в ресторане в Иствеле, и с радостью приняла приглашение Уинсом, хотя понимала, что в этот вечер им наверняка предстоит говорить и о работе. Выбранный ими итальянский ресторан, располагавшийся на верхнем этаже торгового цента, стоящего позади здания церкви на рыночной площади, был великолепен: огромный выбор вегетарианских блюд и прекрасных и к тому же не дорогих вин. Запивая «пасту примавера»
* вторым бокалом кьянти, она чувствовала себя немного виноватой за то, что перестала блюсти трезвость, а Уинсом ела каннеллони
*, без устали ругая при этом Темплтона.
Так ты сказала ему то, что о нем думаешь? спросила Энни, уловив момент молчания между бранными тирадами Уинсом.
Да ничего. Не произнес в ответ ни слова. Он был буквально в шоке от того, что я его ругала. Я хотела сказать, что это я была в
