В Уитби, на краю утеса, находят сидящую в инвалидной коляске женщину с перерезанным горлом. Преступление расследует инспектор Энни Кэббот. В то же время в Иствейле, в так называемом Лабиринте, насилуют и убивают девушку. Дело об убийстве ведет старший инспектор Алан Бэнкс. На первый взгляд происшествия в двух разных городах Северного Йоркшира никак не связаны между собой, однако помощнику Бэнкса, пытавшемуся выследить в Лабиринте маньяка, перерезают горло таким же манером, как женщине в Уитби, — лезвием бритвы или скальпелем. Алан Бэнкс и Энни Кэббот, которые давно неравнодушны друг к другу, объединяют усилия, чтобы быстрее разоблачить преступника.
Авторы: Питер Робинсон
периода шестидесятых – но прежде надо дочитать «Послевоенную эпоху». Следующим был магазин HMV
*, где он посмотрел новые поступления DVD.
Спустя полтора часа после совещания в Миллгарте Энни, не совсем довольная своим поведением на нем, ехала в Уитби. Погода была великолепная; внизу под дорогой расстилалась зелено-голубая морская гладь; такое яркое и сверкающее море ей доводилось видеть не часто. У подножий холмов стояли ряды домов под красными черепичными крышами; волнорезы, кажущиеся сверху раскрытыми пинцетами, рассекали поверхность моря. По обеим сторонам дороги стояли высокие скалы, отчего часто сменяющиеся пейзажи казались театральными декорациями, а не природными ландшафтами.
Глядя с высоты на город, она четко видела две его половины, разделяемые впадающей в море рекой: Восточный утес с разрушенным аббатством и похожей на перевернутую лодку церковью Святой Марии и Западный утес с рядами домиков для туристов, большими отелями, статуей капитана Кука и громадной китовой челюстью. Энни внимательно смотрела на открывающиеся перед ней живописные картины, которые ее глаз художника трансформировал в абстрактные полотна, однако ее мысли были заняты Бэнксом, Эриком, а главное, ее собственным подчас необъяснимым поведением. «Она не может справиться с собой»
* … ведь кто-то пел песню с такими словами? Бэнкс наверняка знает, кто … Бэнкс … Да провались он пропадом . О чем она тогда думала? О том, что стоит один разок с ним по-быстрому потрахаться и все встанет на свои места?
Чем больше она думала о той субботней ночи, тем яснее понимала, что беспокоит ее вовсе не разница в годах. Ведь если бы двадцать два года было ей, то для большинства сорокалетних и более старших мужчин спать с ней было бы вполне нормальным делом – она больше чем уверена, что ни один из них не отверг бы ни Кейру Найтли
*, ни Скарлетт Йоханссон
*. А разве мало женщин в возрасте за сорок хвастались Энни своими юными любовниками. Да ей надо восторгаться собой – ведь это Эрик запал на нее – а не чувствовать себя легко доступной и порочной. Но она понимала, что чувствует себя такой потому, что такой в действительности она вовсе и не была.
А возможно она потому так сильно переживала случившееся, что по ее мнению всегда соглашалась спать только с такими мужчинами, с которыми могла бы поговорить утром. То, что они часто бывали и старше и взрослее – таким был и Бэнкс – ее никогда не заботило. У них было больше опыта, с ними можно было говорить о многом. Молодые были целиком и полностью заняты собой, их заботил только собственный имидж. Даже в молодые годы она предпочитала иметь дело с мужчинами постарше, считая ровесников поверхностными и ущербными во всех аспектах, кроме энергии и частоты при сексуальных контактах. Некоторым женщинам ничего, кроме этого, и не надо. А может быть этого было бы достаточно и ей, но нет … будь так, она не чувствовала бы себя сейчас так скверно.
Больше всего ее мучило и не хотело отпускать то, что она не понимала собственного поведения. Она утратила контроль над собой. По каким-то непонятным причинам она напилась так сильно, что когда ей оказал внимание молодой симпатичный парень, то она, женщина которой только что стукнуло сорок и которая уже начала считать себя старухой, клюнула на это. Проснуться с раскалывающейся с похмелья головой, да еще рядом с незнакомцем, такое Энни никогда не считала достойным поступком, но в данном случае тот факт, что этот незнакомец по возрасту годился ей в сыновья, еще больше усугублял ситуацию. Она не могла сказать в свое оправдание, что, пригласив на свидание, ее изнасиловали, принудили или как-то иначе повлияли не нее. Ей не подсыпали ни рогипнола, ни гамма-гидроксибитурата
*; только алкоголь, да еще пара косячков с марихуаной; и самое худшее было то, что она, будучи под сильным кайфом, была активным участником всего, что произошло.
Она не могла вспомнить подробностей занятия сексом, помнила только торопливые руки, снующие по телу, крепкие объятия, грубое, хриплое рычание и ощущение того, что все произошло слишком уж быстро; но она помнила так же и свое первоначальное возбуждение, и жгучее желание. А в конце поняла, что ни он, ни она не получили удовлетворения.
Да еще этот нелепый эпизод с Бэнксом прошлым вечером. И снова она задумалась о том, что же она, черт возьми, творит? Теперь возврата к прошлому нет, она уже никогда не сможет с достоинством
