Подруга мента

и жмотам.
У меня бывают минуты, когда я не соображаю. То есть, если откровенно, соображать я вообще не умею. Но иногда я еще и думать перестаю. Поэтому давно привыкла к вопросу: «И как меня угораздило?» А что особенного? Угораздило, это же и есть ответ. «У» — от судьбы, предопределенности, чего-то неподдающегося воле. Зато «гора», «горазд» — от моих собственных бескрайних способностей. Ну, к авантюрам, к авантюрам, ладно. Однако, лучше быть гораздой хоть на что-нибудь с Божьей помощью, чем представлять из себя жертву сложного «у» или простого «г».
Итак, я схватила сумку, выскочила на площадку, захлопнула дверь и притаилась за выступом. Спускающаяся по лестнице толпа устраивала меня по всем параметрам. Во-первых, народу было человек десять. Во-вторых, примерно моего возраста и прикида. В-третьих, не слишком буйного нрава. Хорошо было бы затесаться в серединку, уютную и безопасную, как диванная мечта о приключениях. Я сделала вид, что спешу и пытаюсь их обогнать, но если мне этого не удастся, рук на себя не наложу. И тотчас же руки на меня наложил кто-то другой. Вернее, одну руку, но такую тяжелую. Сказать, будто я не заинтересовалась бесцеремонным гулякой, было бы все равно что сказать про себя гнусность. Владельцем могучей рученьки оказался необыкновенно высокий, толстый, симпатичный и в стельку пьяный парень.
— Вован, — умильно обратился он ко мне. — Вован, друг ты мой, брат ты мой.
Жизнь у меня бурная, вляпываюсь я в истории постоянно, поэтому как только меня не называли. Но «Вован»! От благородного «Владимир» парень ухитрился такую гадость произвести, что ли? И неужели я в джинсах женщину не напоминаю? Однако разбору человеческих первичных и вторичных половых признаков я благоразумно не предалась. В конце концов, «Вован» — не оскорбление. Хотя кто его, Вована этого, знает. Тут мы как раз вывалились из подъезда во тьму Божию, чуть сбрызнутую излучениями звезд и фонарей. Наверное, чтобы привычное «свет Божий» не опровергать.
Разочарование, постигшее меня, ловко затесавшуюся в чужую тусовку, сравнить было не с чем. Стояли впритык две неприметных, приспособленных к деликатным заданиям машины, и из обеих несся зычный храп. Да я могла не только обрамленная этой пьянью, но и сама по себе уйти, хлопнув дверью подъезда, — охранники бы не пошевелились. Мне очень захотелось растолкать их и без обиняков выяснить, когда, где и при каких обстоятельствах они встречались со своими хилыми и, похоже, дружными бедняжками совестями последний раз. И куда нематериальные девушки эти их послали. Впрочем, ясно куда — сюда. А потом я остыла. После многочасового вглядывания в одну точку сон может сморить человека с совестью и даже с честью. Усталость и бессмысленность занятия — штуки коварные, подлые, заставляющие от себя защищаться. Я вот сказку про Ивана-царевича и Серого Волка могу каждый день перечитывать. А могу и наизусть пересказывать. В ней — абсолютно все про Бога и человека, удачу и невезение, радость и горе. Нет, серьезно. Волк из любви подготовит Ивану-царевичу «оптимальные условия», устранит все препятствия и скромно так просит единственного: «Не спи, сволочь, пока дело не сделаешь». А Иван? Естественно, заснет. И прочие свои слабости в провале мероприятия задействует. Волк ему: «Ты что вытворяешь, убогий? Это же тебе надо». Иван в плач: «Прости ты меня, Серый Волк, прости добрый и волшебный, последний раз дурня свалял». И Волк, веря, прощает. Разумеется, фокусничанье Ивана кончается смертью. Лютой смертью. Те, кто без волчьей благосклонности обходится, пособранней, пожестче будет. Только у Волка хватает сил простить и сгонять за живой водой. Эх, сказка, русская и народная…
Пока я по своему обыкновению унеслась в эмпиреи, поведение моего спутника несколько изменилось. Как бы это повежливей выразиться о ни в чем не повинном передо мной парне? В общем, органы его зрения, слуха и речи образовали нестойкую, элементарную, но все-таки связь с их повелителем — мозгом. Поэтому здоровяк освободил мое затекшее плечо и чуть ли не рыдаючи спросил:
— Девочка, а девочка, где Вован?
Мне стало его по-настоящему жалко. Шагал-шагал, думал-думал, что друг с ним рядом, а очнулся и увидел какую-то незнакомку, кажется, Вовану и в подметку не годящуюся.
— Сейчас догонит, — утешила я его.
— А… — доверчиво протянул парень. Но вдруг забеспокоился: — Разве Вован еще может ходить?
Мне стало не по себе. Мало ли что привык делать с ногами Вована этот верзила. Почему Вован регулярно теряет способность двигаться по вечерам? Но уступить предполагаемому супостату в красноречии я не решилась и сказала:
— А…
Сказавши же, естественно, метнулась вправо и назад. Спасибо за помощь, ребята.