Подруга мента

что молока нет. Хлеба нет. Ничего на прилавках нет. И не будет, пока мой норов не учтут при составлении дневных планов. Недавно раскрыла свой мерзопакостный секрет родителям.
— Я тебя выдеру, — вскинулся папа.
— Не нападай на девочку, — вздохнула мама. — И без тебя отливаются кошке мышкины слезы, с полковником живет.
— Что полковник? Молитесь на него, безалаберные. Хоть к дисциплине приучит. А то распустилась со своим богачом. Позвонил однажды в полдень, а какой-то хмырь мне докладывает, что Полина Аркадьевна еще почивать изволят после презентации. Позор. А нынче я за Севушку спокоен. Такие правильные отчимы редки.
— Суворовское училище на дому, — взроптала мама. — Я отберу у них мальчика. Пусть гуляет, ест и играет без распорядка.
— Он пусть, — обрадовался папа перспективе ненормированного тисканья внука. — А Полинку оставим при полковнике. Может, женится.
— Ты не отец, ты негодяй, — осенило маму.
— Ты не мать, ты… Ты подружка ей, — взорвался папа.
«Шардонне», помноженное на воспоминание об исступленно любящих, равняется сладкому сну. Я не слышала, как пришли Измайлов, Балков и Юрьев. Сергей заправлял сметаной и майонезом салаты, Борис разогревал мясо, а Вик, усмехнувшись полупустой бутылке и полуполному фужеру, перетаскивал меня в спальню.

Это была скучная неделя. Я рекламировала, Измайлов расследовал. Как он только не извращался. Налоговую полицию на фирму, разливающую воду, натравливал, за Валентином Петровичем слежку устанавливал, окружению Лизы и Шевелева перебрал вручную каждое нервное окончание… И все напрасно. А когда баллист доказал ему, что Алексей был застрелен не из пистолета бывшего мужа, он совсем расклеился. Перестал есть, дул кофе, курил и отмалчивался. Игорю тоже пока ничего не удалось вытрясти из подозреваемых охранников. Следствие, как говорится, зашло в тупик и остановилось в нерешительности: то ли назад поворачивать, то ли стену долбить. Однако Вик — дядя настырный и в четверг смог похвастаться результатами.
— Бравая четверка впала-таки в транс, сообразив, что Борис наш, — рассказывал он, уминая по случаю успеха бутерброд. — Знают, оформим актом медицинской экспертизы каждый его синяк, как отпечаток конкретного кулака противника.
— Вик, вы действительно так сажаете? Это же нечестно.
— Честнее их отпустить, чего там.
— Отпускать не нужно, ведь они нас похищали.
— Вы утверждаете. А они говорят, что впервые вас видят. Что во время вашей вынужденной прогулки играли в карты, и сожительница одного из них подтвердит это, не моргнув. Ты будешь шокирована, детка, но ребятишки настаивают на том, что из кафе никуда не собирались тебя везти. Просто решили помочь избавиться от приставалы.
— Вик, я предупреждала, лучше было поехать с ними к Валентину Петровичу. Тогда бы не отвертелись.
— Слишком рискованно. До встречи с ним тебя в котлету могли превратить. Если встреча вообще намечалась. Но им пришлось признать визит в редакцию и нападение на вас с Юрьевым. Они стоят на своем. Их, дескать, направили по неверному адресу, в кабинете Лизы никого не было, поняли, что ошиблись и сразу убрались. Далее. Позвонил по телефону таинственный некто, назвался обманутым другом, попросил тебя припугнуть, побив несильно и бросив на природе. Деньги якобы оставил в камере хранения на вокзале. Бориса они прихватили, вообразив, что он и есть тот парень, с которым ты растила рога заказчику.
— Все равно неплохо. А почему ты куксишься?
— Потому что такая единодушная, заранее не отрепетированная сдача означает: за ними еще много чего есть. Ладно, продолжим. Пороемся на квартиpax, побеседуем с родней, поднимем прошлое. Поленька, Сева в субботу возвращается?
— Да, жду не дождусь.
— Завтра заезд в санаторий «Березовая роща».
— Ой, Вик, ты отправишь меня туда, чтобы под ногами не путалась?
— Я уже привык к тебе, как к данности. Но капитан страдает манией, будто взлет популярности низкосортного санаторного лечения обусловлен загадочными причинами. И настаивает на том, что ты разберешься. Вернее, притянешь все неприятности.
— Доверься ему.
— Точно, доверься, останься на три недели без любимой женщины и изводись предположениями, не переходит ли Крайнев границ.
— Ну, я пограничница суровая, у меня все на замке.
— Сегодня еще не запирай, рано.
— Перенесу на завтра. А сынуля?
— Встречу, объясню родителям и Севе ситуацию, выкрутимся.
— Я, наверное, плохая мать и любовница, но мне хочется сменить обстановку, не злись. Октябрь за городом, ни стирки, ни уборки, ни готовки. И можно