Подрывник

Полежав, успокоил дыхание, потом поднялся, взял бомбу и стал удаляться от склада.
Сил хватило метров на шестьдесят, да и кто сможет измерить пройденный путь ночью, в темноте и с грузом?
Саша оставил бомбу и пополз к месту, где остались Сергей с Борисом. Они вздрогнули, когда он появился слева — с этой стороны его не ждали.
— Старшина, ползи за мной, только тихо, немцы рядом.
Они добрались до бомбы.
— Берись.
Назад ползли вдвоём, таща за собой бомбу. Когда добрались до Сергея, стало легче — он подменил Сашу. А потом и вовсе встали в полный рост.
Бомбу несли Сергей и Борис, а Саша шёл впереди, справедливо полагая, что поскольку самую опасную часть работы сделал он, пусть теперь попыхтят они.
Старшина с сержантом останавливались на отдых через каждые сто метров. Нести было неудобно, рёбра стабилизаторов резали руки. Потом догадались — под стабилизатор на ладонь подсунули гимнастёрку.
Они едва управились дотащить бомбу до места днёвки к рассвету.
Старшина без сил плюхнулся на землю, опёрся спиной о ствол дерева и спросил:
— Сержант, зачем тебе бомба?
— Берлин бомбить буду, — отшутился Саша.
— Шутишь? Мост взорвать хочешь? — он показал рукой в сторону моста.
— Хочу — вместе с поездом.
— Сложно. На бомбе взрывателя нет.
— О, специалист! Знаю, что нет, гранатами попробую. А сейчас — всем отдыхать, вымотались.
Все трое действительно настолько вымотались за ночь, что даже про еду не вспомнили, и проспали почти до вечера.
Они доели консервы. Желудок просил ещё, но из запасов оставалась только сырая картошка. Варить её было не в чем — котелка нет, да и опасно: ночью виден огонь, днём — дым от костра.
— Вот ведь незадача, прямо как в поговорке — видит око, да зуб неймёт, — сетовал старшина.
— Это вроде как наш НЗ, — пошутил Саша.
— Ладно, забудем про еду. Ты, старшой, думаешь мост рвать? Похоже, нам придётся принимать участие, так что посвяти в свои планы.
— Полагаю взорвать днём. Я уже засекал время. Поезда, правда, не по расписанию ходят, но раз в час, а то и в полчаса — обязательно. Как только поезд пройдёт, у нас небольшой запас по времени будет. Старшина, ты как стреляешь?
— Вроде неплохо.
— А без «вроде»?
— Из винтовки в ростовую мишень с трёхсот метров попадал.
— Сгодится. По моему сигналу ты, старшина, стреляешь из автомата по ближайшей сторожке и часовому. Их обычно двое. Один на путях, второй — в сторожевой будочке. Скорее всего, у них там есть телефон. Постарайся положить сразу обоих: будочка дощатая, пуля должна пройти насквозь. Сержант Рогозин из пулемёта снимает дальнего часового, ну и второго — в будочке. Сергей, ты старшину подстраховываешь. Мало ли что, автомат — не пулемёт. Потом хватаете бомбу — и к мостику.
— А ты? — прямо спросил старшина.
— В кустах сидеть буду и вами руководить, — засмеялся Саша.
— Всё шуточки у тебя, а дело рискованное, мне всё знать хочется.
— Боишься — сиди здесь. В такой операции предусмотреть всё заранее невозможно.
— Да, — согласился старшина.
Ночью Саша спал, а старшина долго не мог уснуть, всё ворочался и вздыхал. Не имея опыта, он переживал.
Утром Рогозин и Шередин заметно нервничали.
— Старшина, ты же связист?
— Так точно.
— Напомни, какая дистанция между телеграфными столбами?
— Двадцать пять метров.
— Ага, спасибо.
Значит, ему придётся срезать провода с двух пролётов. Но связь рвать по-любому надо.
Из-за дальнего поворота показались клубы дыма, потом они услышали тяжёлое пыхтенье паровоза и перестук колёс.
— Занять места, зарядить оружие.
Сергей и Борис улеглись на землю. Сергей сноровисто откинул приклад лентоприёмника на пулемёте, заправил ленту, защёлкнул крышку и передёрнул затвор. Видно было по всему — он уже умел обращаться с немецким пулемётом. Прицел выставил на сто метров.
Старшина с автоматом возился дольше, но под приглядом Саши всё сделал правильно, в конце целик на прицеле перекинул.
— Готовы?
— Готовы.
— Тогда я пополз. Сигнал к стрельбе — моя поднятая рука.
Последний вагон прошедшего поезда скрылся за небольшим подъёмом. Пора!
Саша перебросил через плечо гранатную сумку и глубоко, как перед прыжком в воду, вздохнул. Сейчас ещё можно переиграть, отказаться, а через несколько минут действия будут необратимы. Или мы немцев, или они нас. Обернувшись, он шутливо сказал:
— Только мне в задницу не угодите. — И — змеёй со склона вниз, по траве.
Сколько ни смотрел старшина, засечь Сашу он не смог. Знает — человек только что был здесь, знает, что ползёт перед