Подрывник

и огонёк по ней, как по дорожке, побежал к машинам. Саша же, не скрываясь, бросился к лесу. Если даже кто-то и обратит на него внимание, то через минуту им уже будет не до него.
Сзади ярко вспыхнуло, затем рвануло.
Саша обернулся. Первая машина представляла собой огромный факел. А дальше остальные машины загорались и взрывались с небольшими промежутками. Дома, улица, поле за машинами ярко осветились. А из изб уже выбегали полуодетые немцы с оружием в руках.
Саша пожалел, что не взял пулемёт — сейчас бы дать по этой толпе длинную очередь. Всё равно фейерверк знатный получился, так почему бы и не пострелять. Но не из пистолета же!
Саша уходил в лес, и ещё долго над деревьями было видно огромное зарево. Что в машине? Железо, резина, стекло, а горит жарко и быстро, как промасленное дерево. Десять минут — и сгорает дотла.
На хутор он добрался уже к утру, изрядно попетляв и промокнув до пояса. Хотел пройти по ручью немного, да неожиданно попал в омут. Заявился в избу, и Олеся зажала нос.
— Фу, как от тебя бензином пахнет. Дай я одежду простирну.
Саша разделся, вымыл руки, лицо и улёгся спать — даже завтракать не стал. Сколько он километров за ночь прошёл — не сочтёшь, да ещё поджог.
Уснул он мгновенно, без сновидений.

Через несколько дней он решил пойти к железной дороге — понаблюдать за движением. Может быть, придёт в голову какая-нибудь идея. Чтобы не сидеть на дереве и в случае встречи с полицаями выиграть несколько драгоценных секунд, Саша решил надеть немецкую форму. Он оделся, обул сапоги, натянул пилотку и закинул за плечо карабин. Когда он из комнаты шагнул на кухню, Олеся от неожиданности взвизгнула и схватилась рукой за сердце:
— Тьфу, это ты! Насмерть перепугал! Предупреждать надо!
— Похож я на немца?
— Нет, они бород не носят.
Саша выругался. Действительно, не предусмотрел. Лицо он не брил уже с месяц, и щёки и подбородок покрылись русой щетиной. К бородке он привык и не замечал её. А сейчас она могла сыграть с ним злую шутку.
Саша скинул солдатскую курточку и засел за бритьё. Он бы брился ежедневно, если бы в доме было мыло. Удовольствия от сухого бритья даже неплохой опасной бритвой он не испытывал. Это же мука — слышать, как трещат под лезвием волосы и «горит» кожа. Но Александр стойко довёл дело до конца.
— Вот, совсем другое дело! — одобрила его вид Олеся.
Из зеркала на него смотрела помолодевшая на несколько лет физиономия.
Саша снова оделся — даже ремень с кобурой надел.
— Ну как?
— Ты весь свой арсенал думаешь на себя нацепить? Мне кажется, немцы носят или пистолет, или ружьё.
— Это не ружьё, а карабин.
Но замечание к сведению принял. Судя по простым погонам, водитель был рядовым солдатом, и ему была положена винтовка, или карабин. Секунду подумав, Саша сунул пистолет в карман. От ножа пришлось отказаться — немцы носят штык в ножнах, да и то не всегда.
— Пойду, прогуляюсь.
— Поосторожнее, береги себя, — напутствовала его девушка.
Саша направился к железной дороге. Он думал, не скрываясь, встать у путей и изобразить охранника. Так он сможет узнать систему охраны и её уязвимые места. Пускают ли теперь немцы дрезины с солдатами, да и другие существенные детали.
Однако дойти до железной дороги в этот день ему не удалось.
Едва он прошёл пару километров, как увидел в ветвях дерева что-то белое. Ему стало любопытно, и он приблизился.
На дереве висел парашют, запутавшийся в кроне, а в подвесной системе болтался человек в немецкой форме. Саша сообразил, что немцы не будут выбрасывать парашютиста у себя в тылу. Стало быть — наш, из разведки или ещё какого-нибудь органа. Как же он сюда, на дерево, угодил, если совсем рядом, в двадцати метрах, есть поляна? Пусть она небольшая, метров пятьдесят в диаметре, но всё же подходящая для посадки. Объяснение одно — парашютист приземлялся ночью и поляну не видел.
Саша положил карабин на землю, скинул пилотку и полез на дерево.
На груди у парашютиста был приторочен продолговатый мешок из тёмно-зелёного брезента. Саша решил вначале опустить на землю мешок, а затем и самого парашютиста. Сразу и груз и человека он бы не осилил: не на земле всё-таки, на шатких ветвях стоит. А уж потом парашют стащит.
Он расстегнул ремни на теле парашютиста, подхватил за них мешок и стал спускаться. Поставив мешок на землю, забрался на дерево вновь и пожалел об оставленном ноже. Разрезать бы сейчас стропы и на них, как на вожжах, спустить бедолагу на землю.
Видимых повреждений человек не имел, и Саша решил проверить его карманы. Парашютистам