Подземелье мертвецов. Дилогия

тонн, и, возможно, оно ходило на двух ногах. Числа, характеризующие силу удара, дико прыгали, так как создание снова и снова билось о щит. В ночи опять прозвучал раздирающий душу полурев-полувизг, а потом нападение прекратилось — так же внезапно, как и началось. Чудовище отвернулось от экрана, и медленные, волочащиеся шаги постепенно затихли, исчезая во мраке.
Хантер с облегчением выдохнул и отложил в сторону пистолет:
– Общий отбой. Оно ушло.
Он выключил вживленный компьютер, и зрение вернулось к обычному состоянию.
– Что это был за кошмар? — Уильямс не мог унять дрожь.
– Посетитель, — ответила Кристел. — Может, он еще завтра вернется.
– Капитан, я со всей настойчивостью предлагаю, чтобы мы несли вахты, — заявил Уильямс. Он пытался спрятать пистолет в кобуру, но руки так тряслись, что ему понадобились для этого три попытки. — Не знаю, что это, но оно может вернуться и в темноте.
– И что, даже если так? — спросила разведчица. — Через силовой экран оно не проникнет.
– А с другой стороны, — заметил Хантер, — мины, кажется, его не очень беспокоят. Доктор, я думаю, насчет караула мысль неплохая. Первая смена моя, вы — второй, разведчица будет последней. Может, так мы лучше выспимся.
Он мрачно вперил взгляд в туман, клубящийся вокруг узкого луча света от походного фонаря. Двадцать футов в высоту, от восьми до девяти тонн, и две мины даже не замедлили движения. Хочется верить, что город построили другие. В противном случае завтрашний день обещал стать очень интересным.

Меган де Шанс и морские пехотинцы вышли к каменному монолиту уже в наступающей ночи. Они остановились на некотором удалении и внимательно изучили его, прежде чем приблизиться. Отряд наблюдал загадочное сооружение уже давно, с тех пор как оно появилось на горизонте. Оно и теперь оставалось столь же мрачным и непонятным. Монолит являл собой внушительный каменный куб с гранями примерно по тридцать футов и отверстием на ближней поверхности, которое, очевидно, выполняло роль дверей. Высота проема измерялась десятью футами, ширина — шестью. Цвет грубой поверхности камня был настолько темно-серым, что почти переходил в черный. Выпуклый и прорезанный рисунок на ней напоминал застывший навеки плющ. От монолита веяло прочностью и основательностью, будто он всегда стоял здесь и всегда будет стоять. На фоне темнеющего неба монументальное строение больше всего напоминало древний, забытый мавзолей.
– Думаю, здесь удобно стать лагерем, — наконец сказала де Шанс.
– А почему бы нет? — пожал плечами Линдхольм. — Мне случалось ночевать и похуже.
– Мне тоже, — откликнулся Корби. — Но спать в этой паскудной каменной могиле я не собираюсь. У меня мороз идет по коже от одного взгляда на нее. Я хочу сказать, что она тут делает, в середине ничего? До города еще идти и идти. Нет, Свен, мне это не нравится. Внутри может что-то быть.
– Перед тем как войти, мы все тщательно проверим, — с терпением учительницы объяснила де Шанс. — На вашем месте я бы беспокоилась о том, что может подкрасться снаружи этого… здания, когда совсем стемнеет. После того что мы видели в Лесу и на подходе к нему, трудно сказать, какие формы жизни тут проявляются по ночам.
– Но у нас есть переносной экран, — упорствовал Корби.
– Да, есть, — согласилась экстрасенс. — Но если мы разобьем лагерь на равнине, на открытом месте, то можем привлечь внимание кого угодно. Я знаю, силовой щит выдержит любое нападение. Но не хочу проверять, правда это или нет. А теперь, Корби, помолчите: я психически сканирую это сооружение.
Де Шанс закрыла глаза. Лицо у нее побелело, несколько раз передернулось, а потом стало спокойным и отстраненным, ничьим. Дыхание настолько замедлилось, что почти не было заметно. Корби отвернулся, не в силах глядеть без содрогания на работу экстрасенса.
– Рас, успокойся, — мягко сказал Линдхольм. — Она ушла недалеко. И скоро вернется.
– Угу, — подтвердил Корби. — Как раз это меня и волнует.
Де Шанс без труда психически вошла в монолит, лишь погладив мысленно грубую каменную поверхность. И поняла, что он стар, очень стар. На равнине сменились целые эпохи, но его это не затронуло. Внутри сооружение оказалось полым — и абсолютно пустым. Экстрасенс не знала, радоваться этому или печалиться. Она нахмурилась. Все больше и больше в здании чувствовалось некое… беспокойство.
Де Шанс пожала плечами. Ей не нравилось ощущение от монолита, но рационально объяснить это ощущение она не могла.
Экстрасенс вернулась в собственное существование и посмотрела на Линдхольма:
– Все чисто. В доме никого нет.
– Рад слышать, — отреагировал морской пехотинец. — Если вы