Конечно, вы знаете, чем занят черт, пока Бог дремлет. Но наверняка не в курсе того, кто стоит у руля, когда оба отдыхают. Представьте себе: на сцену выходят их подручные и таких дров могут наломать, что о-го-го… Да-да, не думайте, что один весь такой белый и пушистый, а значит, вечно совершает благо. А другой — хвостатый, рогатый, покрытый чешуей и, следовательно, вечно хочет зла. Ничего подобного — оба хороши. Интриганы, озабоченные карьерой и стремящиеся выслужиться перед начальством. Недавно такое учудили! А было так: забрались ангел и демон на облако и кинули над Москвой четыре монетки…
Авторы: Мусаниф Сергей Сергеевич
спокойствия и уверенности в завтрашнем дне. Отец Доминик был хорош. Говорили, что у него особый нюх на нежить и он находит вампиров с такой же легкостью, с какой вампир подбирает себе очередную жертву. А о его трехгодичной давности эпической битве с моим знакомым, Франсуа Ле Брийоном, уже начали ходить легенды. Франсуа был моим ровесником, может, чуть помладше, и в ту последнюю для себя ночь он уложил не меньше десятка охотников, пока двуручный меч святого отца не отделил его голову от тела.
Что ж, надо стать осторожнее, а то я слишком расслабился за последние несколько лет.
Я набрал код замка и вынул меч из хранилища. Упаковал в черный ящичек для переноски оружия, выключил компьютер, запер за собой кабинет, попрощался с сотрудниками, предупредив, что в следующие несколько дней в магазине могу не появиться, и вышел на улицу.
Сами знаете, какая беда с парковкой в центре столицы в будние дни. Мой «мицубиси» стоял в паре кварталов от магазина, так как ближе припарковаться я просто не смог. Я поправил солнечные очки, закурил сигарету и зашагал к своей машине.
Из-за угла с визгом плавящихся на асфальте шин и скрежетом тормозов вывернула машина. Водитель должен был быть настоящим асом, чтобы вписаться в такой поворот на скорости восемьдесят километров в час.
Стрелок на заднем сиденье тоже был асом. Попасть из бешено несущейся машины в шагающего по тротуару одинокого человека, пусть даже из винтовки с оптикой, да еще не просто попасть, а попасть два раза в область поражения — трюк если не цирковой, то уж не менее чем голливудский.
Обе пули угодили мне в грудь.
— Алло, Эдик, у нас проблемы.
— Какие еще проблемы, Гнутый?
— Клиент все еще жив.
— Как?
— Сам не понимаю. Шмаляли с тачки, ты Серегу знаешь, он стрелок классный. Две пули в гада всадил, я сам видел, того аж в стекляшку отбросило. Парнишки с места тут же ломанули, а я остался покараулить, что да как. И прикинь, этот хмырь тут же встает как ни в чем не бывало, осколки с себя стряхивает и дальше прет. Не иначе, в жилете, сука, ходит.
— В башку надо было садить, в башку!
— Да кто ж тебе в башку с такого расстояния на ходу попадет?
— Вечно ваши фокусы! Винтовки, машины… Боевиков насмотрелись, идиоты? Нет чтобы по-простому, а потом — контрольный в голову! Вечно надо свой класс показать, додики! И теперь что?
— Эдик, да мы его по-любому достанем…
— Как, интересно? А если фуцин сейчас на дно заляжет? Где ты его искать будешь? У нас времени в обрез, и так все стрелки порем! Ты облажался, а с Тенгизом вечером кто говорить будет? С чеченами войны хочешь?
— Эдик, мы сейчас же к нему на хату едем, там подождем. Должен нарисоваться клиент.
— А если не нарисуется? В розыск его объявишь, что ли?
— Эдик, я…
— Мудак ты, Гнутый! Простого дела сделать не можешь, да? Ладно, дуйте по адресу, если клиент нарисуется, звоните мне на трубу. Сам подъеду.
— Ага.
— Не упустите его, понял? Ушлый клиент попался.
— Да понял я, Эдик, понял.
— Вот и хорошо. Действуй, Гнутый.
Когда проживаешь столь долгую жизнь, как моя, привыкаешь, что время от времени в тебя постреливают. В меня частенько постреливали.
Конечно, трудно убить вампира при помощи огнестрельного оружия, даже используя серебряные пули, но это еще не значит, что процесс переваривания бессмертным организмом внезапно попавшего в него энного количества свинца можно назвать приятным.
Регенерирую я быстро. Мое тело еще находилось в состоянии свободного падения, отброшенное ударной силой двух пуль в витрину соседнего трикотажного магазина, а входные отверстия от пуль уже исчезли. Потом организм немного поработал над следами порезов на спине и шее от пробитого мною витринного стекла, так что, когда вокруг стали собираться зеваки, на мне уже не было ни царапинки. Падение же смягчила пара манекенов, разодетых в тряпки последней коллекции Юдашкина или не знаю кого там еще, на которые я повалился. Правда, в отместку за столь неподобающее обращение со своими коллегами третий манекен упал на меня сверху, и его оттопыренная правая рука заехала мне в солнечное сплетение.
— Что тут было-то? — раздался встревоженный женский голос.
— Стреляли, похоже, — ответил мужчина из толпы.
— Точно вам говорю, стреляли, — заявил кто-то энергичным и бодрым голосом человека, который уверен, что уж в него-то никто никогда точно стрелять не будет. — Из «форда», двумя выстрелами, в грудь… Допек кого-то, бедолага…
— Да какой он бедолага?! — возмутился женский голос. — Небось, такой же бандит, как и те!
— И не «форд» это был, а «тойота».
— В «скорую» звоните.
