Конечно, вы знаете, чем занят черт, пока Бог дремлет. Но наверняка не в курсе того, кто стоит у руля, когда оба отдыхают. Представьте себе: на сцену выходят их подручные и таких дров могут наломать, что о-го-го… Да-да, не думайте, что один весь такой белый и пушистый, а значит, вечно совершает благо. А другой — хвостатый, рогатый, покрытый чешуей и, следовательно, вечно хочет зла. Ничего подобного — оба хороши. Интриганы, озабоченные карьерой и стремящиеся выслужиться перед начальством. Недавно такое учудили! А было так: забрались ангел и демон на облако и кинули над Москвой четыре монетки…
Авторы: Мусаниф Сергей Сергеевич
Арсена загорелись огнем бесшабашной молодецкой удали.
— И приведи сюда, — добавил Тенгиз. Он сразу понял, что племянник не рвется захватить Эдика живым. — Сначала я с ним поговорю, потом разберемся.
— Хорошо, дядя.
— Возьми с собой еще людей, шакалы обычно сбиваются в стаи.
— Возьму.
Но по глазам племянника Тенгиз видел, что не возьмет. Арсен считал, что один горец в бою стоит десятка русских, и не видел необходимости обращаться за подмогой. А Эдик мог набрать и десяток стволов.
— Тенгиз Мухаммедович, — внезапно ожил селектор. — Тут к вам какой-то посетитель, говорит, что он от Эдика и вы его примете.
— На ловца и зверь бежит, — продемонстрировал Арсен знание местного фольклора.
А Тенгиз, ожидавший чего-нибудь в этом роде, этакого визита посла с очередными извинениями, скомандовал голосом сладким, как мед:
— Впусти.
Дверь тут же распахнулась, словно посетитель ждал за дверью, и темная тень скользнула в кабинет. Вошедший Тенгизу сразу же не понравился. Высокий молодой человек с гривой длинных волос, одет во все черное, на ходу он стаскивал с переносицы солнцезащитные очки, которые носил, несмотря на то что за окнами было уже темно. Было в нем что-то знакомое, хотя Тенгиз мог поклясться, что никогда не видел его раньше. Может быть, по телевизору или фото в газетах.
Вот оно! Фото. Когда он снял очки, Тенгиз был уже в этом уверен. Это был тот самый человек, которого заказали Тенгизу и которого он в свою очередь заказал Эдику.
Договариваться пришел, подумал Тенгиз. Узнал о заказе, цену хочет перебить. Эдик, шакал, видно, все ему рассказал и денег взял, вот теперь и прячется, паскуда.
Но что-то в выражении лица молодого человека, что-то в его глазах заставило Тенгиза усомниться в собственной версии. Это было не лицо жертвы, пришедшей умолять охотника о снисхождении. Скорее это было лицо самого охотника, хищника, который долго преследовал и наконец-то настиг свою добычу…
— Тенгиз? — спросил он негромким голосом, от которого пахло угрозой с такой же силой, как пахнет цветами в оранжерее.
— Стреляйте! — крикнул Тенгиз, которого внезапно перестали волновать проблемы, связанные с уборкой кабинета и избавлением от трупа в центре города, а также с целой толпой неожиданных свидетелей, которые услышат канонаду и сквозь громыхание «одноруких бандитов» в игорных залах, внизу.
Последнее, что он успел увидеть в своей жизни, был Арсен, встающий со стула и прячущий руку под пиджаком, и двое его боевиков, начинающих разворот и пытающихся достать собственное оружие. Но стрелять было уже поздно.
Рассудок, выключившийся, когда я умертвил Эдика фирменным способом нашего племени, включился только утром. Вместе с ним накатили сожаление, разочарование и злость на самого себя. Конечно, расправиться с Тенгизом и его прихвостнями было не только удовольствием, но и необходимостью, однако сие удовольствие ни на шаг не приблизило меня к основному застрельщику организованной охоты, в которой мне с самого начала отводилась роль загнанной жертвы.
Я мало что помнил о прошедшей ночи после схватки, а точнее бойни в казино. Какие-то беспорядочные поездки, мельтешение красок и лиц… Несколько раз я пытался звонить Ольге, но к телефону так никто и не подошел.
Я полусидел-полулежал на откинутом пассажирском сиденье спрятанного в лесу «линкольна», причем находился здесь уже достаточно давно: тело успело затечь от неудобной позы. Я попытался сесть, в спине что-то хрустнуло, затем позвоночник встал на место, и я смог рассмотреть в зеркальце заднего вида собственное отражение. М-да… Рожа помятая, волосы всклокочены, одежда как из-под задницы… Вдобавок все лицо в крови, и я точно знал, что кровь эта не моя. Но лучше от этого не становилось.
Все пошло к чертям. Десятилетия спокойной, размеренной, почти нормальной жизни, которую я выстроил для себя сам, казались такими далекими, словно закончились не позавчера, а несколько веков назад, и с тех пор я только тем и занимаюсь, что прячусь по лесам и охочусь на случайных путников. Совсем как в старые добрые времена святой инквизиции. Вот зараза!
Я порылся в карманах и нашел мобильник. Это был уже не мобильник Эдика, у того батарейки сели вчера вечером, но где я взял другой, я не помнил. И предпочитал не вспоминать.
Я сорвался. Такого срыва со мной не было уже давно, с середины прошлого века, но тогда хоть было из-за чего психануть, А тут? Какие-то бездарные киллеры, рассекающие в авто по улицам с гранатометами в багажниках, и они-то меня чуть не гробанули, без всяких там осиновых кольев и серебряных штучек-дрючек. Технология не стоит на месте, вот о чем я забыл.
Но было
