Подземная Канцелярия

хава-нагилу с Шароном. И на пятидесятой странице улыбающийся Геныч пил утренний чай с королевой-матерью, принцем Чарльзом и принцессой Дианой в Букингемском дворце.
— Это — мое отношение к власти, — сказал Геныч.
— Фотомонтаж? — спросил Скагс. После общения с грешниками он разбирался в таких вещах.
— Ничего подобного, — сказал Геныч. — Обижаешь, брат. У меня и негативы есть, а копии я им разослал всем, кроме Бен Ладена. Можешь проверить.
— Верю, — сказал Скагс. — Полагаю, в теперешней ситуации с моей стороны будет непростительной глупостью предложить вам всемирную славу?
— Почему же, — сказал Геныч. — С твоей стороны это будет простительной глупостью. Я вообще склонен прощать. Особенно глупости.
— Неужели наша организация с ее практически неограниченными ресурсами совсем ничего не может для вас сделать?
— Я же сказал, что тебе не повезло, демон.
— Я просто не могу в это поверить.
Геныч пожал плечами.
— Вы же понимаете, что у вас есть хороший шанс получить то, что вы всегда хотели, исполнить свою заветную мечту, при этом ничего не потеряв, — сказал Скагс. — Или вы почитаете себя безгрешным?
— Может быть, я и не гений, — сказал Геныч. — Но уж совсем точно не идиот. Я понимаю, что мои шансы попасть в рай исчезающе малы, и после моей смерти мы с тобой еще встретимся, но я правда не знаю, что ты можешь мне предложить, демон. Поверь, я не издеваюсь над тобой, но в этом мире я уже достиг всего, чего хотел.
— И вам не скучно? — спросил Скагс.
— Вот, — сказал Геныч. — Тут, если по чесноку, ты попал в самое больное место. Да, мне скучно. Раньше было весело, но теперь все это ушло. Порою мне так скучно, что я напиваюсь вдрабадан с незнакомыми бандитами, езжу на разборки в виде простого быка и бомблю по ночам на своей старой «шестерке», которую сохранил в качестве сувенира. Ностальгия меня замучила, сам понимаешь.
— Вам скучно, — сказал Скагс. — Потому что вы потеряли цель в жизни, достигнув ее.
— Чушь, полную чушь ты сейчас прогнал, — сказал Геныч. — То, чего я достиг, никак не может быть целью. Я просто накопил немного денег, а деньги дали мне все остальное. Но деньги не могут быть целью.
— Это разумно, — сказал Скагс.
— Что бы ты понимал в этой жизни, демон, — вздохнул Геныч, вытаскивая из стола хрустальную пепельницу. — Знаешь, ты мне нравишься. С тобой легко говорить, с тобой не нужны понты, и я чувствую, что тебе можно рассказать вещи, которые я никому обычно не рассказываю.
— Так расскажите, — сказал Скагс. — Может быть, я смогу вам помочь.
— Вряд ли это в твоих силах, демон, — сказал Геныч. — Видишь ли, мои детские мечты носили совсем не материальный характер и не имели ничего общего с тем, что со мной происходит сейчас. В другом варианте я сам старею и становлюсь слишком сентиментальным. А может быть, это уже старческий маразм.
— Не прибедняйтесь, — сказал Скагс.
— Не буду, — сказал Геныч. — О чем я говорил?
— О мечтах.
— Мечты, — сказал Геныч. — Все мы мечтаем о чем-нибудь возвышенном, не так ли? Мы мечтаем о верной дружбе до гробовой доски, мы мечтаем о любви с первого взгляда и на всю жизнь, пока смерть не разлучит нас, мы мечтаем совершить что-нибудь более значительное, чем построить капитализм для одного отдельно взятого человека — себя. Мы мечтаем строить не финансовые империи, а парусные фрегаты и бороздить океаны в поисках неоткрытых пока островов, биться с пиратами, стоя спиной к спине с верными друзьями, мы мечтаем встретить принцессу, вызволить ее из плена дракона, сразить Темного Властелина зачарованным мечом и получить полкоролевства в качестве приданого. Но не из-за денег, а потому что так положено, когда ты спасаешь принцессу и убиваешь дракона. Мы мечтаем покорить космос, действительно покорить, а не возить туда на экскурсии американских туристов, встретить расу пришельцев и подружиться с ними или начать кровопролитную войну. Мы всегда мечтаем о большем, чем может предложить нам старушка-жизнь. Как ты на это смотришь, демон? Как я выгляжу в твоих глазах? Я дурак, да?
— Нет, — сказал Скагс. — Вы не дурак. Вы — романтик. Но вам не повезло, потому что вам выпало жить в очень неромантической стране в очень неромантическое время.
— Но как раз это ты изменить не можешь.
— Еще посмотреть надо, — сказал Скагс. — Дайте мне пару минут, пожалуйста, мне надо кое-что уточнить.
Скагс сделал пасс правой рукой, и на его коленях прямо из воздуха материализовался ноутбук с открытой крышкой. Скагс защелкал по клавишам. Геныч докурил свою трубку, выбил пепел в хрустальную пепельницу и положил трубку на стол. Потом сделал большой глоток коньяку. Девушки за стеной плавали и извивали свои тела, честно отрабатывая