Подземная Канцелярия

Репрессии — это по части наших соперников, и даже им на каждую казнь требуется отдельное разрешение, обоснованное по всем правилам. Я не имею права никого убивать, только если это не самооборона. Есть какие-то шансы, что они на меня нападут?
— Только если их спровоцировать, — сказал Мигель. — Но, честно говоря, вряд ли. Не такие уж они глупцы. К тому же, я так понимаю, что, если вы спровоцируете ситуацию, при которой они будут вынуждены на вас напасть, самообороной это можно будет назвать с большой натяжкой. Ведь будет расследование?
— Обязательно будет, — подтвердил я.
— Тогда этот вариант отпадает.
— Как вам удалось познакомиться?
— Очень просто. — Он отпил еще чаю. — Прикинулся обычным предпринимателем, вошел в кафе, где он завтракает, и попросил защиты. Поговорили минут десять о том о сем. Достаточно, чтобы составить о человеке мнение. С моим-то знанием людей.
— И?
— Убедить Вована отказаться от своего предложения, а это, как я понимаю, единственный приемлемый для вас вариант, будет очень сложно. Вован — отморозок, если вам знаком этот термин.
— Знаком.
— Он ничего и никого не боится, — сказал Мигель. — Ни вашего Шефа, ни начальства ваших соперников. Не говоря уже об окружающих его смертных.
— Может быть, мне самому надо с ним поговорить, — сказал я. — Как это лучше устроить?
— Люди его круга лучше всего воспринимают информацию на разборках, — сказал Мигель. — Значит, нужно забить ему стрелку. Но для стрелки нужен повод.
— Повод будет, — сказал я. У меня появилась очень интересная мысль.

Архив Подземной Канцелярии
Мемуары демона Скагса
Запись три тысячи четыреста девяносто седьмая
Для того чтобы разговаривать с преступником на равных, надо самому быть преступником или кем-то в этом роде.
С утра я стал преступником. В человеческом понимании, конечно. Лично я не видел в своем поведении ничего особенного, но здесь мой проступок считается преступлением. В некоторых странах за него даже сажают в тюрьму.
Я угнал машину.
Мигель еще ночью объяснил мне, что и как делать, чтобы управлять этим четырехколесным самодвижущимся агрегатом, ничего сложного там не было. Автомобиль был нужен мне как повод для разборки. Можно было, конечно, пойти в магазин и купить его там, но это слишком долго. Да еще потом наша бухгалтерия может обвинить меня в нецелевом расходовании средств. Угнать было быстрее и проще. Признаю, что автомобиль — не самый лучший повод для разборки, зато самый быстродействующий. Другие варианты требовали больших временных затрат, а времени до активации последней монеты осталось совсем ничего.
Абы какой автомобиль мне не был нужен. Я просмотрел каталоги, выбирая наиболее дорогие и престижные модели, потом прошелся по улицам в поисках подходящего экземпляра и уже через полчаса увидел то, что мне требовалось.
«Лексус». Там были еще какие-то цифровые и буквенные обозначения, но я в них не разбирался. Я знал главное, «лексус» — машина дорогая. Значит, она подойдет.
Завладеть чужой частной собственностью было несложно. Сигнализацию я отключил ультразвуковым свистом, потом отрастил коготь и вставил его в замок зажигания. Коготь повторил формы личинки, и машина завелась. Я включил переднюю передачу, нажал копы… ногой на газ — и был таков.
Дороги днем были перегружены машинами, но к «лексусу» они относились уважительно, иногда даже пропускали вперед и старались не притирать. Через час я уже припарковался поблизости от того кафе, в котором имел привычку завтракать пресловутый Вован.
Вскоре появился автомобиль Вована. Черный, длинный, с затемненными окнами, как мне и описывал Мигель. На заднем бампере была крупная табличка с надписью «Вова», сделанная специальной фосфоресцирующей краской. Я двинулся за ним и, когда он притормозил у кафе, тормозить не стал. Наши машины столкнулись — не слишком сильно, но ощутимо, — и табличка с его именем упала на асфальт. Вместе с бампером, задним фонарем и еще какой-то мелочью.
Вован вышел из машины, и я впервые получил возможность полюбоваться на него воочию.
Ростом около двух метров, высокий, толстый. Он носил кожаные штаны, шелковую рубашку и ковбойские сапоги, отделанные так, что любая корова умрет со смеху. Суммарный вес его золотых украшений тянул под два килограмма.
Справа из-за пояса торчала рукоятка пистолета, на другом боку висел мобильный телефон. Я тоже вышел из машины.
— Круто ты попал на бабло, — сказал Вован, даже не глядя на причиненные его транспорту повреждения. — Ты че, совсем слепой или как?
— Реально зрячий, — сказал я.
— О, — сказал он. — Ты знаешь, на сколько