Подземная Канцелярия

сигару. Напротив меня стояло другое кресло. В нем тоже сидели.
Мой собеседник был мужчиной солидного возраста, но не старым и ни в коей мере не дряхлым. На нем был костюм для верховой езды, порядком замызганный — следы недавней прогулки, белые перчатки он держал на сгибе локтя.
— Так что же вы хотите, милейший? — спросил я бархатным голосом, за которым скрывалась сталь моего характера.
— Ничего особенного, — сказал он. — Я хочу, чтобы вы просто продолжали делать свое дело.
— Какое?
— Любое, — сказал он. — Лишь бы вы сами получали от него истинное удовольствие.
— И какая вам с этого выгода? — осведомился я.
— А вы не верите в мой альтруизм?
— Простите, не верю. Я не верю в чей-либо альтруизм вообще, тем более я не могу поверить в ваш.
— Полноте, — сказал он, — не так уж я эгоистичен.
— Все ваши биографии говорят обратное.
— Найти правдивого биографа всегда было большой проблемой, — сказал он. — Кто-то приукрашивает мой образ, кто-то, наоборот, пытается сделать его как можно более отталкивающим. Боюсь, никто никогда не напишет правды.
— А в чем она заключается?
— Я ничего не хочу для себя, — сказал он. — Что бы там обо мне ни говорили, но у меня есть работа, и я эту работу делаю. Стараюсь делать ее хорошо, по мере сил и возможностей. Ведь ни от кого нельзя требовать большего, вы согласны со мной?
— Отчасти, — сказал я. — Знаете, мне пришла в голову одна любопытная мысль. Интересная идея. Что вы скажете, если я напишу книгу о вас? Книгу, правдивую настолько, насколько хватит моих сил и возможностей? Составленную из бесед с вами и из отрывков других биографий, которые вы сами прокомментируете?
— Мне это было бы интересно, — сказал он. — Но вы должны понимать, что эту книгу никто и никогда не опубликует.
— Я занимаюсь творчеством ради самого творчества, а не ради публикаций и признания общества, — сказал я. — Мне не нужны деньги и слава.
— Тем более что они у вас уже есть.
— Вы уходите от ответа?
— Никоим образом. Вы знаете, я думаю, что соглашусь. С вами интересно разговаривать, поверьте, такого удовольствия я не получал от беседы уже давно. Мы будем встречаться с вами каждый вечер, усаживаться перед камином, пить теплый глинтвейн, вы будете задавать вопросы, а я буду на них отвечать. И постепенно вы узнаете обо мне то, что хотите знать. И тогда мы сможем обсудить одно маленькое дело.
— Вот оно! — сказал я.
— Но я только сделаю предложение, — сказал он. — Вы еще не знаете какое. И вряд ли вы можете чего-то подобного ожидать, хотя бы даже представить! И, кроме того, вы всегда вольны отказаться.
— Так ли это?
— Это всегда было так, — сказал он, и в этот момент я проснулся.
Люди редко запоминают свои сны. Так, что-то размытое, неотчетливое, на самой грани «было — не было». Но этот сон я запомнил до малейших деталей, спроси меня кто — хотя кто мог меня об этом спросить, — сколько варваров стояло в первом ряду, или какого цвета были глаза у женщины с арбалетом, или, к примеру, сколько пуговиц было на камзоле незнакомца, я ответил бы незамедлительно.
Напечатав в своем электронном дневнике очередную запись, я успокоился, выкурил сигарету и снова отправился в путешествие по стране Морфея. Больше в ту ночь мне не приснилось ничего.

Архив Подземной Канцелярии
Мемуары демона Скагса
Запись три тысячи четыреста восемьдесят четвертая
На работу я опоздал. Проспал.
Но проспал совсем не потому, что весь вечер меня терзали сомнения и всяческие нехорошие предчувствия относительно визита княжеского секретаря. Слишком много чести было бы этому молокососу. Просто минут через двадцать после его ухода ко мне заявился утренний суккуб собственной персоной, в обличье еще более привлекательном, нежели утром. Я искренне, по крайней мере, как мне хотелось бы верить, отбивался, и сопротивлялся, но потом отдал себя на растерзание, так что всю ночь мы провели, занимаясь изощреннейшими видами плотских удовольствий.
Удалилась она только под утро, как и положено порядочному суккубу, так что, посудите сами, много времени на сон у меня не оставалось. Вот я и проспал.
На работе я первым делом опрокинул в себя две кружки кофе, а только потом распечатал дверь и позвал первого посетителя. К моему великому изумлению, им оказался вчерашний друид.
Изумление мое объяснялось довольно-таки просто. Очередь на прием с жалобами и предложениями длинна, как список прегрешений Аль Капоне, и грешники выстаивают в ней по несколько лет, так что шанс, что один и тот же грешник попадется тебе в течение хотя бы одного месяца, весьма невелик. А тут два дня подряд.
— Привет, Пандуикс, — сказал