Конечно, вы знаете, чем занят черт, пока Бог дремлет. Но наверняка не в курсе того, кто стоит у руля, когда оба отдыхают. Представьте себе: на сцену выходят их подручные и таких дров могут наломать, что о-го-го… Да-да, не думайте, что один весь такой белый и пушистый, а значит, вечно совершает благо. А другой — хвостатый, рогатый, покрытый чешуей и, следовательно, вечно хочет зла. Ничего подобного — оба хороши. Интриганы, озабоченные карьерой и стремящиеся выслужиться перед начальством. Недавно такое учудили! А было так: забрались ангел и демон на облако и кинули над Москвой четыре монетки…
Авторы: Мусаниф Сергей Сергеевич
я, изумленно обвивая хвостом ножку стола. — Каким недобрым ветром тебя занесло?
— Выменял очередь у одного знакомого, — сказал он. — Обошлось мне в работу в две смены на протяжении следующих пяти месяцев.
Наверное, в этом месте субъекту, не знакомому с нашими внутренними порядками, потребуются некоторые разъяснения. Да, Шеф побери, грешники претерпевают мучения только в рабочее время. Все остальное время они свободны в своих передвижениях в пределах круга, по пропускам и специальным командировочным удостоверениям могут посещать с визитами и другие круги. Вы спросите: почему так?
А почему нет? Какой смысл наказывать людей беспрерывно, если впереди все равно вечность? А если еще учесть, что, наказывая грешников, демоны работают, так разве хоть кто-то работает без выходных? Грешники отбывают свое наказание двенадцать часов в сутки, остальные двенадцать часов они вольны тратить, как им самим будет угодно. Кто-то дрыхнет в своей казарме, кто-то ходит в клубы по интересам, кто-то посещает увеселительные заведения, с разрешения Князя построенные грешниками в каждом круге.
С психологической точки зрения это тоже верно. Полдня — наказание, полдня — усвоение преподанного урока. Нравственное совершенствование грешника, если хотите. И Пандуикс только что пообещал, что будет претерпевать наказание и за себя, очевидно, в ночную смену, и за того парня. Официально такого рода сделки между грешниками не поощряются, но обычно все смотрят на это сквозь когти.
— И с чего такая срочность? — поинтересовался я. — Совсем канадец-лесоруб достал?
— Нет, — сказал друид. — Я вообще-то не по этому делу.
— Неужели со вчерашнего дня у тебя успело появиться другое дело?
— Слухи ходят, — сказал он, — что ты собираешься нас покинуть.
— В каком плане? — спросил я.
— В плане, что тебя командируют в мир.
— И кто, позволь спросить, подобные нелепости распространяет?
— Ты же знаешь, как это бывает со слухами, — сказал он. — Кто-то слышал от своего знакомого, а тот от своего знакомого, который краем уха подслушал чужой разговор, и так далее. Концов ведь все равно не найти.
— Что еще говорят?
— Что тебе поручена важная миссия. — В аду факт, известный более чем одному демону или грешнику, очень скоро становится достоянием общественности. — Что после того, как ты вернешься, ты пойдешь на серьезное понижение и мы тебя больше не увидим.
— И чего ты пришел? — спросил я.
— Попрощаться, — сказал он. — Я тебе скажу, я видел многих демонов, и ты был одним из самых приличных. Мне, да и нам всем, я говорю от имени своего и соседних котлов, будет тебя не хватать.
— Стокгольмский синдром, — пробормотал я.
— Нет, правда, — сказал он, — я к тебе привык. Ты был суров, работа такая, я понимаю, но справедлив и подчиненных в узде держал.
— А почему ты обо мне в прошедшем времени говоришь? — спросил я. — В тех слухах разве не говорилось, что я отказался?
Он округлил глаза.
— От таких предложений не отказываются.
— Это еще почему?
— Карьера, — сказал он. — Это хороший способ сделать карьеру.
Это хороший способ загреметь в те части ада, в которых даже демону не выжить, подумал я.
— Карьера, — повторил я, пробуя это слово на вкус. — Друид, здесь не принято говорить о чьем-либо прошлом, кроме своего собственного, и то только с твоего согласия, так что ты ничего не мог обо мне узнать. И ты слишком молод, чтобы слышать обо мне во время своей жизни на Земле. Поэтому я не буду говорить тебе о моей карьере.
— Ты знаешь, этот канадец… — сказал он. — Забудь о нем. Не морочь себе голову моими проблемами, ладно? Я привыкну. Со временем ко всему привыкаешь.
— Тронут, — сказал я. — Еще пять минут в таком духе, и у меня на глаза начнут наворачиваться слезы.
— Не будут, — сказал он. — Я ухожу.
Он протянул мне руку, и я пожал ее. Он был неплохим грешником, этот друид, по крайней мере, не самым плохим из всех, что встречались мне на пути.
— Следующий! — гаркнул я, когда друид покинул мой кабинет.
И он вошел. Большой, грузный и старый. Старый, как сам ад. Он видел многое и многое знал. Он был одним из самых мудрых демонов, которых я встречал. И не поленился стоять в очереди, пусть даже и несколько минут, хотя знал, что его я приму в любое время.
— Я там грешников твоих подвинул немного, — сказал он. — Думаю, они на меня не в обиде? Ведь нет?
— Нет! — донесся дружный хор в оставленную приоткрытой дверь.
— Вот и ладно, — сказал он. — И вообще, вы, парни, можете отсюда валить. Приема сегодня больше не будет.
Послышался недовольный гул голосов, затем кто-то провел перекличку, обновив список и вычеркнув из него всех, кто не явился сегодня,
