Подземная Канцелярия

сказал он. — Но придется. Работа есть работа.
И ведь не врал же, шельмец, я это ясно видел.
— Поймите, — сказал он, — хозяин нашего казино ничего не имеет против обычной удачи. Но он очень не любит терять деньги, когда его обманывают. Ваш выигрыш простой удачей не объяснить. Рулетка, карты, кости — если бы было что-то одно, то — возможно. Но не все сразу.
— Однако, — сказал я, — вашему хозяину придется удовлетвориться именно таким объяснением.
— Очень жаль, — сказал субтильный, — но это невозможно.
— Похоже, вы мне угрожаете.
— Поверьте, при этом я переступаю через себя.
— Через себя вы можете переступать сколько угодно, — сказал я. — Это ваше личное дело. Но переступить через меня у вас не получится.
— Очень жаль, — повторил он.
Амбалы выросли прямо у него из-за спины, и один из них имел неосторожность положить свою руку мне на плечо.
Поскольку Бегемот просил меня особенно не резвиться, отрывать амбалу руку я не стал. Просто выдернул из сустава и сломал в двух местах. Он ойкнул, обхватил покалеченную конечность непокалеченной и принялся баюкать ее, как младенца. Второй амбал, который в течение всей беседы не раскрывал рта и держал руки за спиной, явил мне и миру принадлежность для игры в американский вариант лапты и попытался возложить ее на мою голову. Я увернулся, ударил по ней ребром ладони, и в руке у амбала остался обрубок длиной около сорока сантиметров.
— Ого, — удивленно сказал амбал.
— Ага, — сказал я.
Амбал оказался из породы весьма упрямых людей, знаете, из тех, которые понимают, что дверь заперта, только после третьего удара плечом. Он попытался воткнуть этот обрубок мне в глаз. Я снова уклонился и ткнул непонятливого типа локтем в висок. Амбал упал на землю и отключился. Или сначала отключился, а потом упал. Но интерес к происходящему он потерял абсолютно.
Тогда субтильный снова навел на меня свою штуковину и что-то с ней сделал. Штуковина полыхнула огнем и плюнула в меня металлическим шариком, летящим на скорости, которой позавидовал бы перепуганный архангел. Поскольку я подобного оборота не ожидал, шарик проделал дырку в моей одежде и попал туда, где у обычного смертного, окажись он на моем месте, был бы живот. Несомненно также, что для смертного такое попадание было бы если не смертельным, то весьма и весьма неприятным.
Я засунул в дырку пальцы, слегка поковырялся и нашел шарик. Мне кажется, что он назывался пулей.
— Мне кажется, что это ваше, — сказал я, протягивая пулю субтильному.
— А почему вы не падаете на асфальт и не истекаете кровью? — поинтересовался он.
Законное в такой ситуации любопытство, должен признать, но у этого грешника были железные нервы. Другие на его месте задавали бы этот вопрос, удирая от меня во весь опор.
— Вы на самом деле хотите услышать объяснение? — спросил я. Подобная храбрость заслуживала уважения.
— Иначе я не стал бы спрашивать, — сказал он. — Кстати, а в голову вам стрелять также бесполезно?
— Увы, — сказал я.
— Клиент-то пошел несговорчивый, — сказал субтильный. — Так как насчет моего вопроса?
— Почему я не падаю на асфальт и не истекаю кровью?
— Именно.
— Вы поверите, если я скажу вам, что я — демон из преисподней?
— А что, вы можете такое сказать?
Я улыбнулся. От улыбки моей демонической ипостаси женщины падают в обморок, а мужчины начинают нервно курить. Увы, моя новая внешность не предоставляла мне подобного психологического преимущества.
— Чисто теоретический вопрос, — сказал я. — Думаю, мне пора.
— Не смею вас далее задерживать, — сказал он.
Я повернулся и пошел в сторону своего временного жилища. Он еще долго стоял на месте учиненного мной побоища, и спиной я чувствовал его взгляд.

Архив Подземной Канцелярии
Из дневника Гоши
Запись сто сорок девятая
На работе в тот день больше ничего интересного не происходило, так что этот рабочий день я опущу. Вечером же я решил опробовать одну идею, уже давно крутившуюся в моей голове. Но для этого требовалось, чтобы на улице успело стемнеть.
Вечером я просто покатался по улицам города, чтобы немного привыкнуть к машине. Общее впечатление от нее было более приятным, нежели первое, однако добровольно я бы свой «порше» на это не променял. Ну да ладно. Были у машины и кое-какие преимущества.
«Порше» — это «порше», какого бы года выпуска он ни был, и все вокруг знают, чего от него ожидать. По этой причине, например, мне был заказан путь на Воробьевы горы, где ребята занимались стрит-рейсингом.
Стрит-рейсинг — это кошмар для ГАИ.
Представьте себе: ночь, длинная, узкая, прямая и ровная дорога, по обочинам