Подземная Канцелярия

в том, что испачкались у меня и колени, и ее отменно наточенное лезвие вонзилось в ближайшую сосну с глухим стуком. Таким оружием российские десантники срубали головы афганским «духам» в рукопашном бою. У меня есть привычка всегда держать под рукой оружие, которое таковым не выглядит. В руках профессионала такая вещь подобна закаленному клинку мурамассы самурая.
Поскольку одежда уже все равно была безнадежно испорчена, я вытер руки о джинсы, понадеявшись, что ранним утром никто не будет рассматривать меня особенно пристально, а если и будет, то вряд ли осмелится спросить, какого черта я так выгляжу, и выудил из-под куртки мобильную трубу.
— Алло.
— Ты где?
Ольга! Она как будто чувствует, чем я занимаюсь каждую минуту. Похоже, мы становимся с ней слишком близки, а это может быть опасно, причем не столько для меня, сколько для нее.
— Гм… — сказал я.
— Из своего магазина ты ушел около десяти, — сообщила она. — И на тот случай, если ты попытаешься соврать, будто ты дома и не подключил телефон, знай, что он подключен и дома у тебя я. Итак, ты где?
— Ты уже вернулась? — спросил я.
— Ты поразительно догадлив, — ответила она. — Мне повторить свой вопрос в третий раз?
— Не стоит, — сказал я. Она все равно не отвяжется, такая уж у нее профессия. — В лесу.
— … — выругалась она совсем не по-женски, и голос ее изменился, став на порядок тревожнее. — Опять охотился?
— Да, — признался я. Все равно она увидит, каким я приду домой, так есть ли смысл отпираться?
Я ожидал услышать очередной водопад упреков, слез, проклятий и требований клятвенно пообещать, что это был последний раз, но она произнесла только одно короткое слово:
— Кто?
— Совершенно никчемный человек, — сообщил я. — И прежде чем ты снова назовешь меня убийцей, я хотел бы сказать…
— А кто ты, если не убийца?
— …что имею превосходное моральное оправдание своему поступку. Во-первых, я давал ему шанс, а во-вторых…
— Какой, к дьяволу, шанс? Ни у кого нет шанса против тебя!
— …это была самозащита.
— Что за чушь ты плетешь? Кто мог на тебя напасть?
— Он был киллером, — сказал я. — Пришел по мою душу.
— У тебя нет души.
— Возможно, хотя и не доказано, — сказал я. — Тем не менее он пытался меня убить. И, между прочим, не собирался предоставлять мне и малейшего шанса, как не предоставлял его никому другому до тех пор, пока наши жизненные пути не пересеклись. Ты должна радоваться, дорогая, на этом свете одним злодеем стало меньше.
— Кто тебя заказал? — спросила она. Страсть задавать вопросы является сопутствующей ее профессии привычкой. Как и умение мгновенно переключать темы.
— Понятия не имею, — сказал я.
— Врешь, — устало констатировала она, хотя я всегда говорил ей чистую правду. — Где тело?
— Не волнуйся, его не найдут.
— Я не за себя волнуюсь, сволочь! — Ее голос сорвался на крик. Обычно она умеет держать себя в руках, видно, последняя командировка далась ей тяжелее обычного. — Будь ты проклят!
— Я и так проклят, — сообщил я пустой линии. — И очень давно.
Машину киллера я бросил на платной стоянке на другом конце города, поэтому возвращаться домой пришлось на такси. Я отпустил водителя за три квартала от дома, остальное расстояние прошел пешком.
Нельзя охотиться там, где живешь. Нельзя было раньше, нельзя и сейчас. Вольно или невольно, но ты оставляешь след, и кто-нибудь из жаждущих твоей головы непременно им воспользуется. Киллер не дал мне выбора, и теперь из-за него придется менять квартиру. Причем достаточно быстро. Даже если тело и не найдут в ближайшие полгода, на что я сильно рассчитывал, сделку с недвижимостью надо провернуть за несколько недель. Это приведет к потере пары тысяч долларов, но финансы никогда меня особо не тревожили.
Ночной консьерж дремал перед телевизором, когда я беззвучной тенью промелькнул по вестибюлю и взбежал по лестнице на свой этаж. Если бы я дожидался лифта, то парень бы точно проснулся и смог бы оценить, в каком виде его жильцы возвращаются домой под утро, да и я не чувствовал себя особо усталым. Скорее наоборот.
Дверь открыла Ольга, стоило мне только сунуть ключ в замочную скважину. Она стояла на пороге, одетая в голубые потертые джинсы и клетчатую рубашку. Очевидно, не успела переодеться и сразу примчалась ко мне, а после звонка ей вообще стало не до того. Как я и ожидал, выглядела она усталой.
— Проходи, — сказала она и захлопнула за мной дверь. — У тебя вся куртка в крови.
Точно, ведь я же вел машину этого идиота, а водительское сиденье было залито этой пачкающейся красной субстанцией. И как я сразу об этом не подумал? Наверное, сказывается возраст или долгое отсутствие практики…
— Это