Разрушитель женских сердец, красавец-офицер военной разведки предпочитает жен высокопоставленных чиновников. Расследуя случаи самоубийств женщин в возрасте, старший лейтенант Ева Курганова, агент федеральной службы безопасности, выходит на любовника-разведчика и уничтожает его. Гений-самоучка изобретает самонаводящееся на цвет и звук оружие, студент-журналист пишет о похоронах собак и крокодила, японский дипломат получает взятку.Смешной и страшный криминальный роман о сильных женщинах и беззащитных мужчинах.
Авторы: Васина Нина Степановна
встала, забрала блок и пожала горячую руку. – У вас температура. Хотите, вместе послушаем?
– Упаси боже! – Илья Ильич замахал руками, открыл рот, некоторое время стонал, набирая воздух, потом оглушительно чихнул. – Два года до пенсии. Да! Ты коньяк его не пей. Гадость, постарается по дешевке в киоске цапнуть. И на закуску обязательно принесет икру. Отвратительное сочетание. Пошли лучше ко мне обедать.
– В силу сложившихся обстоятельств… – начала Ева и засмеялась. – Времени в обрез. Меня дома дети ждут, а еще с этой дамочкой разговаривать.
– Тебе спешить некуда. – Илья Ильич грустно кивнул, заметив удивление Евы. – Аэропорт закрыт. Специальное распоряжение. Вся военная техника отбыла конкретно в военные части. Твой самолет тоже улетел. Он приписан к десантникам, его отправили в военную часть возле Иликура. Конечно, если ты до Иликура доберешься и покажешь распоряжение московского начальника военного округа, тебе его отдадут. Но проще подождать два дня. Будет гражданский самолет. С двумя пересадками авось доберешься.
– А что это такое происходит?
Военные отсоединяются, – коротко объяснил инспектор, опять замахал руками, набирая воздух, но не чихнул, – будут свободными и независимыми.
– Это же бред!
– В силу сложившихся обстоятельств данным словом можно охарактеризовать любое проявление политической активности.
– А до Иликура – на поезде? Илия Ильич покачал головой:
– Нет. Поезда не ходят, всесоюзная забастовка на три дня. Часа за четыре, может, доберешься на телеге. Ты глазищи не таращи, у меня от твоих глазищ мороз по коже.
– Это не от глазищ, это от температуры! Где я возьму телегу?! Да вот же, автобусы ездят, машины!
– Телегу я тебе найду, а на машине ты туда не проедешь. Дожди шли сильные. Дорогу развезло. От Подпяток ничего не проедет, кроме телеги. Ехать лучше на ночь, ночью местные боятся и не высовываются. А оружие у тебя есть.
– Где я? – спросила на всякий случай Ева.
В силу сложившихся обстоятельств, избегая ненормативной лексики, могу сказать, что мы все в одном и том же.
Длинная палочка сандалового дерева тлеет на керамической тарелке. Удушающий запах от тонкой струйки дыма, спертый воздух с примесью дорогих духов в небольшой, заставленной мебелью комнате. Ирина Акимовна сидит в огромном кресле, как в пещере, завернувшись в атласный халат. Она обхватила и крепко прижала к себе колени, устроив на них острую мордочку с большими глазами. Ева сидит напротив.
– Пьешь? – спросила вдруг Ирина, чуть пошевелив голыми пальцами ног.
– Пью, – пожала плечами Ева, – сейчас не хочу. Хочу поговорить.
Ирина вздыхает, закрывает глаза, отчего ее лицо словно гаснет, и надолго замолкает. Ева тоже не спешит с вопросами.
– Куришь? – спрашивает Ирина.
– Редко. Хорошую слабую травку.
– Вот – бесконечная звезда. Она не светит, она тлеет. И загореться не умеет. Судьба? Бессмертна навсегда… – Ирина открыла глаза и спросила, приглушив голос:
– А ты из какого отдела?
– Особо тяжкие, – с облегчением вздохнула Ева. Она перепугалась, что Ирина Акимовна впадет в истерику или захлебнется стихами, изображая накатившее вдохновение.
– Странно. При чем здесь органы внутренних дел? Мой охранник из ФСБ.
– Был, – уточнила Ева. Они помолчали.
– Как ты отбиваешься от мужиков? – вдруг поинтересовалась Ирина Акимовна.
– По-всякому. Чаще – играюсь. В большинстве своем мужики предсказуемы и логичны. Играть с ними – как сверяться с учебником.
Ирина отпустила коленки, подняла голову и посмотрела на Еву с пристальным удивлением.
– Ты его видела? – спросила она шепотом. Ева кивнула и усмехнулась.
– Полный улет, – сказала она. – Подозрительно хорош. И как он в постели?
Ирина Акимовна встала, нащупала на столике сигареты, не отводя от Евы напряженного взгляда; закурила.
– А он тебя видел? – спросила, глубоко затягиваясь.
– Не знаю. – Ева пожала плечами. – Мне в двух словах рассказали, что он появился несколько дней тому назад, издатель, богат, устроил показательные выступления при всех в опере.
Ирина вдруг резко затушила сигарету, взяла небольшое настольное зеркало, подошла к Еве и встала напротив.
– Видишь себя?
Ева почувствовала у нее приближающуюся истерику.
– Ну и что?
– Полный улет. Подозрительно хороша. Как ты в постели?!
– Давай без сцен, – устало попросила Ева.
– Никаких сцен. – Ирина опять закуривала. – Все банально. Пошло и банально. Мы сговорились. Конкретно для оперы. Он должен был устроить этот спектакль с паданием на пол, признанием в любви, прокушенной
