Поезд для Анны Карениной

прихватив со стула свою куртку.
Хрустов еще сидел полминуты, напряженно думая. Потом встал и выбежал за Димой. Они прошли в кафе и служебным ходом – на улицу. Дима бежал, избегая освещенных улиц, сдергивая с себя на ходу бронежилет. Под ноги Хрустову раздавленной лягушкой шмякнулся резиновый мешочек с «кровью».
– Лучше бежать спокойно и по освещенным местам, – сказал Хрустов, догнав Диму. – Трусцой. Рядом.
Дима сбавил темп.
– Сколько надо бежать по времени? – спросил Хрустов.
– Минут двадцать. Потом подеремся немного, можешь поставить мне фингал, если наболело. Нас заберут в отделение, отоспимся. Я буду американцем.
– Есть два вопроса. – Хрустов, и не поворачиваясь к Диме, видел боковым зрением, как тот покачал головой. – Это конкретно по делу.
– Ну если по делу.
– Прослушки в твоем номере.
– Снял часа два назад.
– Женщина сама себя убила?
– Конечно сама, из-за чего, спрашивается, я наизнанку вывернулся! Подожди, бензоколонка. – Дима достал из кармана куртки маленький флакон, выдавил из него себе на голову пасту и растер ее по волосам. Вспухла, лопаясь пузырями, черная пена. Через минуту Дима вышел из туалета с белыми мокрыми волосами. – А ты хорошо придумал с этой пробежкой, потрусили дальше. – Он пристраивался к ритму Хрустова.
Длинный звонок в дверь, потом еще один, потом стучат кулаком. «Откройте, милиция!» Гриша Покосов садится в кровати, сдерживая кашель, и покорно ждет. К его удивлению, дверь не вышибают. Минут через пять все кончается, но Гриша не собирается вставать и вообще издавать звуки. Он будет кашлять в подушку и ни за что не выглянет в окно!
Миша Январь садится в машину и уезжает, вспоминая, как он стоял на ВДНХ, как было ему жарко и смешно в бронежилете и желтой шляпе.
В квартире Евы Кургановой дверь ему открыли сразу. Далила, распахнув заспанные глаза и кутаясь в длинный халат, сообщила, что бомжа увезла «скорая», которую она вызвала по совету майора, как, кстати, его здоровье?
– Чье именно здоровье вас интересует? – Январь отводил глаза и не смотрел на длинные босые ступни – одна на другой, а пальчики шевелятся.
– А бомж умер, – говорит женщина, – так мне сказали в справочной по городу. Пришел ко мне в квартиру, все изгадил, – Далила глаза опустила и встала на две ноги, – потом заболел и умер. Я про вашего майора спрашиваю.
– А майор выжил. Но теперь не может говорить, ему горло прострелили. А вы врете, только я не знаю почему.
– А вы хамите. Подите вон.
– А вы дура, охраняй потом вас, дур таких! Я к вам с ордером приду!
– От дурака слышу!
– Мама, тебе придется помыть рот с мылом… – Сзади женщины выглянул заспанный мальчик лет семи. Он посмотрел на Января удивленно и зевнул, узко, как птенец, открыв рот.
Мише Январю стало стыдно.
Хрустов с Димой выпили, торопясь, бутылку коньяка. Подумали и уговорили еще одну.
– Ты есть поганый русишь, – помотал головой Дима, потому что Хрустов стал двоиться.
– А ты вонючий янки, – неуверенно сказал Хрустов и вдруг добавил:
– Смазливый подъ-юбочник, членом работаешь, да?! – Он легко поднял Диму за куртку на груди и бросил через два столика в висевшее зеркало.
Завизжали женщины в кафе, народ побежал к выходу.
Дима забормотал по-английски, дождался Хрустова, а когда тот подошел поближе, ловко увернулся от кулака в лицо и поддал ему головой в живот. Хрустов упал на руку и поранил ладонь осколками зеркала.
– Ты по-серьезному хочешь, да, сперма ходячая! Актеришка поганый! – Хрустов упал на спину и выбросил ногу, попав ботинком Диме под подбородок. Дима отлетел, размахивая руками в стороны, и шумно упал, ломая столик.
– Перемещайся к центру зала, – сказал он в нависшее над ним сердитое лицо отстрельщика, – и не заводись, чуть челюсть не сломал. – Дима оттолкнул Хрустова коленками, Хрустов врезался в стойку, посыпалась на пол посуда.
– Не заводись, да?! Ты сколько баб сделал, герой?! – Хрустов нагнулся, подставляя разогнавшемуся Диме спину, и перекинул его за стойку. – Ничего, найдется и на тебя какая-нибудь, за всех сразу уделает! – Он заглянул вниз, перегнувшись через стойку, а Дима огрел его по голове бутылкой. Бутылка не разбилась. Дима подумал и просто бросил ее, не глядя, через стойку.
– Без касания! – крикнул он, когда поднялся на ноги и увидел перед собой злое лицо отстрельщика. – Мне еще морда пригодится!
– Мордой работаешь, красавчик. – Хрустов все-таки достал скулу Димы.
Подъехавший наряд из ближайшего двадцать первого отделения милиции не сразу повязал двух дерущихся мужиков. Они еще минут пятнадцать наблюдали, как медленно, словно танцуя, те