Разрушитель женских сердец, красавец-офицер военной разведки предпочитает жен высокопоставленных чиновников. Расследуя случаи самоубийств женщин в возрасте, старший лейтенант Ева Курганова, агент федеральной службы безопасности, выходит на любовника-разведчика и уничтожает его. Гений-самоучка изобретает самонаводящееся на цвет и звук оружие, студент-журналист пишет о похоронах собак и крокодила, японский дипломат получает взятку.Смешной и страшный криминальный роман о сильных женщинах и беззащитных мужчинах.
Авторы: Васина Нина Степановна
весело.
– Стреляемся, – ответил ей щуплый очкарик и протянул выигравшему револьвер. Выигравший оторопел и брать оружие боялся.
– А что он должен делать с этой штукой? – поинтересовалась Ева, показывая на револьвер.
– Там три патрона. Русская рулетка.
– А это не опасно? – Она распахнула глаза, Дима спрятал улыбку. Ему совершенно расхотелось выкупать выстрел и устраивать показательное выступление.
Очкарик смотрел на Еву, как кролик на удава, и не сразу понимал, что она спрашивает. Голова его была почти вся выбрита, кроме волос спереди. Они торчали высоким разноцветным – розово-зеленым – клоком.
– Конечно, это опасно, но не опасней кирпича с крыши.
– Слушайте, так неинтересно. – Ева встала с пола, разминая ноги. Ей было неудобно сидеть Ё длинном платье. – Надо с завязанными глазами и поворачиваться вокруг себя. Дай сюда. Ой, тяжелый! Что выбираем? – Она оглянулась.
На полу сидели, приоткрыв рот и уставившись на нее, человек десять любителей поиграться. В комнате – кровати, столы и тумбочки.
– Часы – раз. – Она ткнула дулом в часы на тумбочке. – Картина – два, безвкусица. А три… Клок у тебя на голове – три. Стань спокойно и не двигайся. Завяжите мне глаза.
Ева повела плечами, расслабляясь. Еще раз осмотрела по очереди намеченные мишени, подмигнула очкарику и удивилась его спокойствию.
Когда ей завязали глаза, она постояла несколько секунд, потом подняла руку с револьвером и выстрелила в часы.
– Холостой, – сказала она, чуть наклонив голову набок, – я не могла не попасть.
Выстрелила второй раз, прицелившись в картину.
– Опять холостой.
Выстрелила третий раз. Очкарик завизжал тонко и схватился за лицо. Ева в ужасе сдернула повязку. Она смотрела, не веря, в залитое кровью лицо. Визжали две девушки, еще один парень, который был «не в курсе», ломился с белым лицом в дверь и не мог ее открыть – она открывалась в другую сторону. Очкарик перестал визжать, стал топать ногами и ругаться матом, крича, что завтра у него зачет. Остальные присутствующие молчали и смотрели на Еву. Она подошла к очкарику, мазнула у него пальцем по щеке, понюхала.
– Краска, – сказала она. – Ты же знал, чего же стоял, дурак, как истукан! Ведь два выстрела были вхолостую! Ты что, – спросила она шепотом, – отмороженный?
Дима Куницын хохотал так, что упал навзничь.
– Слушай, – сказала Ева на улице, беря его под руку, – если и твой театр вроде этой ерунды…
– Пошли, какая разница, спустимся в буфет пить шампанское.
– Ладно, пошли. А назавтра я тебя приглашаю оттянуться. Тебе понравится. Только оденься в спортивном стиле. Какой у тебя размер обуви, кстати?
– Сорок три, кстати. А у тебя?
– А тебе зачем? – хитро прищурилась Ева.
– Действительно. Мы разве не узнаем побольше друг о друге?
– А, ну тогда тридцать восемь.
– Можно я тебя покружу? – спросил вдруг Дима.
– Как это?
– Стань спиной. Закрой глаза. Представь, что ты летишь.
Дима завел руки Еве под мышки и закружил ее. Она болтала ногами и гудела.
– Ты кто была? – спросил он.
– Самолет.
– Завтра суббота. Давай встретимся с утра, я с утра уже буду в спортивном стиле.
Нет. Во-первых, у меня дела домашние, а во-вторых, мы сможем хорошенько оттянуться только в темноте.
Не просто утро, а четыре двадцать. Ева шарит в потемках, отыскивая телефон.
– Вы звоните в квартиру Евы Николаевны в четыре двадцать утра, ну и кто вы после этого? – пробормотала она в трубку.
– Мистер Акона Тиу, – сообщила трубка, – ждет вас через сорок минут на Воробьевых горах. Смотровая площадка.
Короткие гудки.
– Чтоб ты провалился, – шепчет Ева, одеваясь.
Мистер Акона Тиу, маленький и одинокий, стоит на смотровой площадке унылым божком на фоне светлеющего неба. К его руке наручником пристегнут черный чемоданчик.
Ева подходит, пряча руки в рукава свитера и натягивая пушистый ворот на лицо.
– Я буду видеть рассвет, – сказал он, повернувшись на ее шаги. Ева огляделась.
– Вы давно были на рассвете? – спросил мистер Акона.
– Недавно. Можно сказать, на днях. Сначала один рассвет, потом – через два часа – еще один рассвет.
Японец медленно кивнул, оставаясь невозмутимым.
– Вы же ничего не поняли, почему киваете? Японец посмотрел на Еву бесстрастно и поинтересовался:
– А что я должен?
– Ну, не знаю. Понять. Как я могла видеть сразу два рассвета?
– Вы могли лететь быстро на самолете, – сказал японец, подумав. – Я сразу понял.
– Извините, – пробормотала Ева.
– Сейчас
