Поезд для Анны Карениной

версия. Наш мальчик решил поиграться сам. Без нас. Давайте представим. Допустим, Дима решил ограбить банк по каким-то своим соображениям. Остров купить захотел или своей девочке подарить бриллианты. Он что, стал бы для нас менее значим? Его свободное время – это только его дело.
– Не согласен, – перебил генерал, – только безупречное поведение по отношению к закону обеспечит ему и нам относительное спокойствие. А на него уже заведено дело по убийству.
– Так и чего тогда терять? – Мужчина играл тросточкой и смотрел хитро. – Пусть мальчик прибавит к своим тремстам тысячам еще несколько миллионов.
– Это невозможно. Потому что… Потому что я не верю в эту его меркантильность. Я не верю и предполагаю худшее.
– Вот поэтому я и напросился на разговор. – Мужчина кашлянул в платочек и перед тем, как его запрятать, быстро осмотрел. – Я тоже в силу специфики своего воображения предполагаю худшее. А ведь может быть, что японец получил взятку, купит не себе самолеты, они уйдут… Кто занимается конкретно японцем и самолетами?
– Я могу выяснить. На этот счет не беспокойтесь. Никуда они не уйдут. Они уйдут Индии, этот вопрос уже решен. Японец купит, и взятку он уже получил. Да только китайцы не смогут ему отдать деньги по сделке. Это разрабатывается. Он не сможет развести руками и говорить потом, что русские передумали продавать, ведь его подпись будет на транспортных бланках в Китай! Пусть потом режет себе живот без денег.
– Хорошо, давайте рассмотрим сюжеты, которые могут существовать. Например, Дима завяз в службе госбезопасности и сейчас внаглую у нас под носом срывает сделку по самолетам, а притворяется влюбленным дураком.
– А я, наоборот, с ужасом думаю, что Дима вляпался с ходу и теперь просто вслепую играет чью-то игру, собирается украсть деньги, удрать на Канары.
– Ив том и в другом случае, – уточнил мужчина с тросточкой, – он играет против своей службы. Давайте решать, как выйти из этого положения.
– У нас есть аналитики, я приказал сделать полный отчет по ситуации. Что-то меня в женщине удивляет… Как это она сбежит без детей? А с детьми?! Ерунда какая-то.
– Когда будет этот отчет?
– Обещали к среде. Послезавтра. А пока пусть поиграются ребятки.
– Вы полагаете, – задумчиво уточнил пожилой с тросточкой, – что у нас есть время до среды?
Да помилуйте, – генерал возбудился, – ограбить сейф в банке, вы что думате, это так просто?
В девятнадцать тридцать Ева Николаевна звонила Диме Куницыну. Трубку взяли только после десятого звонка.
– Это я. – Ева задышала тяжело. – Что делаешь?
– Жду твоего звонка.
– Ты пойдешь со мной?
– Пойду. Давай встретимся и все обговорим. – Голос у Димы грустный.
– Приезжай в двадцать пятнадцать к Павелецкому вокзалу. Походи там, я тебя найду.
– Ева, подожди… Ты ничего не хочешь мне сказать?
– Я буду с тобой. До самой смерти. – Ева сказала это шепотом, и Диме показалось, что он слышит не ее, а эхо своего вдруг заколотившегося сердца.
В двадцать десять Ева ходила по площади у вокзала. На деревянной тележке сидел безногий нищий и играл на губной гармошке. Ева бросила монетку в жестяную банку, безногий тут же исполнил частушку.
– Мы теперя крепостные! – заорал он, набрав побольше воздуха. – С полна-ай конфискацией! Вместо вольной покупаем предприятий акции!
Ева заметила Диму и еще несколько минут не подходила, рассматривая его издалека и, можно сказать, любуясь. Высокий и стройный блондин с голливудской внешностью, платиновыми волосами и странным напряжением в походке – словно вот-вот оттолкнется от земли и прыгнет или взлетит. Ева вспомнила его напряженную руку, он стиснул тогда ее ладонь изо всей силы, не замечая этого, и ветер в лицо…
Ева подошла сзади и тронула Диму за руку.
– Ты на машине?
– Да. Пойдем, нам надо поговорить.
– Поздно говорить. Видишь вот это? – Ева показала Диме небольшой пульт. – Поехали к банку. Через два часа – деньги наши.
– Бред это все, – улыбнулся Дима. – Пойдем в машину. Расскажешь все подробно.
– Я расскажу, но едем к банку.
– Куда хочешь. – Дима взял у нее большой пакет и забросил его на заднее сиденье.
В машине Дима неожиданно положил руку ей на коленку. В лицо не смотрел, стиснул зубы и осторожно вел машину одной рукой.
– Я хотел тебе сказать… У меня есть деньги. Не десять миллионов, но на жизнь хватит. У меня есть дом в Испании, яхта.
– Я тоже хотела тебе сказать. Мне нужны эти десять миллионов. Это не просто деньги для меня, понимаешь, это непременное условие.
– Ева, послушай…
– Здесь налево. По Пятницкой и еще раз налево. Вот что я тебе скажу.