Поезд для Анны Карениной

собак во время прогулки, ну это моя кухня, как вам объяснить… Фотографируешь, пару комплиментов собаке, заводишь разговор, показываешь удостоверение, просишь разрешения позвонить. И только про собаку. Ни слова про хозяев, это главное.
– Подожди, мысль такая мелькнула. Богатенькие… Они же не всегда сами с собакой гуляют!
– Это да, – внимательно и с уважением посмотрел Коля Пеликан, Карпелов поразился дет-ской восторженности больших распахнутых глаз. – Это бывает. Но я уже приспособился различать, а потом, допустим, делать нечего: утром, в обед и вечером – только прислуга гуляет собаку. Фотографируешь собаку с прислугой, заводишь небольшой разговор. Тогда телефон приходится доставать самому, платишь, конечно, кому надо. Звонишь. Так, значит, получилось, что ваша собака просто красавица на фотографии, а я в этом профессионал. И мне совсем ничего не надо, просто собака загляденье, можно послать на конкурс фотографии, или еще какую лажу. Хорошо срабатывает.
– Да, – вздохнул Карпелов и постучал по газете. – Ты насчет фотографии профессионал. Очень жанровый снимок получился.
– Нет, вы только представьте, – обрадованно выдохнул Коля, – если бы они в форме были!..
Карпелов покивал головой, внимательно разглядывая предприимчивого журналиста, и посмотрел на пластиковую стену. За стеной должен был наблюдать беседу счастливо не надевший вчера форму полковник. Коля Пеликан застыл и закрыл обреченно глаза, проклиная себя за неуместное замечание.
– Значит, предложил ты в газете этой материальчик, и он понравился заместителю редактора. Коля кивнул.
– А откуда ты узнал, что будут хоронить эту собаку? Это же не просто сфотографировать на прогулке или в машине.
– Я иногда еще информацию получаю от ветеринаров. Можно не говорить их имена? Здесь это ни при чем, я должен был написать про собаку Бумцаловой, когда она еще была жива. Утром, получается, я сказал заму про мой проект, а вечером собаку сбило машиной. Я позвонил, он говорит – ничего страшного. Это, говорит, даже интересней. Узнай, как ее будут хоронить.
– Значит, ты заранее знал, когда и где ее будут хоронить?
– Знал, – кивнул с готовностью Коля Пеликан.
– И кому ты написал записку про эти похороны? – ласково спросил Карпелов.
– Почему записку? – удивился Коля. – Я информацию в газете написал. В предыдущем номере.
Что, значит, в следующем номере расскажем про торжественные похороны собаки госпожи Бумца-ловой.
Карпелов провел по коротким волосам резким движением ладони вперед-назад и сел за стол.
– А откуда ты знаешь, что у кого-то там умер крокодил?
– Я потом узнал, что он умер, – устало сказал Коля. – Я просто должен был написать про крокодила Пикассо.
– Почему именно про крокодила?
– Я предложил в газете несколько животных на выбор. Про кого им интересней. Списочек такой…
– Кто выбрал крокодила?
– Да никто не выбрал, так получилось. – Коля опять неопределенно пожал плечами.
– У тебя взяли координаты? – Карпелов нетерпеливо записывал что-то. Коля кивнул.
– Тогда пока свободен. Да, чуть не забыл! Приходишь ты, значит, на кладбище, и что ты там видишь?
– В каком смысле – что?
– Ну хоронят люди собаку, ничего интересного, ты должен был неутешную вдову снимать, тьфу, что я говорю… эту, хозяйку! А ты снимаешь трех мужиков. И заметь, они были в штатском!
– Я всех подряд снимал. И хозяйку, и ее родственников, вообще всех. Я люблю лица ловить. Ну когда человек удивляется или пугается. Эти вообще обалдели, как будто увидели… Ну не знаю что! Щелкнул раз пять. А они бежать за мной. Я смылся, мне не впервой. Потом, когда вернулся, кто-то из провожающих сказал, что это были люди из МВД.
– Так и сказали – из МВД?
– Нет. Сейчас. Ну, вроде того, что «ни хрена себе, теперь полковник из органов собаке Бум-цаловой честь отдает».
– Кто сказал? – спросил Карпелов и посмотрел на пластиковую стену.
Не помню.
Карпелов отпустил Колю Пеликана, подождал пару минут и вышел из кабинета. Полковник ждал его у окна в коридоре.
– Почему не арестовал? Совсем нюх потерял! – сказал начальник, не поворачиваясь.
– Я его поймаю с поличным, мальчик себе карьеру так делает, – попытался успокоить его Карпелов.
Полковник медленно повернулся, едва сдерживая бешенство, сказал, что он думает о профессиональном чутье майора Карпелова, и предложил свою версию.
Карпелов старался не выдать своего удивления, стоял спокойно, уверенно кивал головой во время пауз, но, когда полковник договорил и ушел, в полном обалдении уставился в окно.
По версии полковника выходило, что