Разрушитель женских сердец, красавец-офицер военной разведки предпочитает жен высокопоставленных чиновников. Расследуя случаи самоубийств женщин в возрасте, старший лейтенант Ева Курганова, агент федеральной службы безопасности, выходит на любовника-разведчика и уничтожает его. Гений-самоучка изобретает самонаводящееся на цвет и звук оружие, студент-журналист пишет о похоронах собак и крокодила, японский дипломат получает взятку.Смешной и страшный криминальный роман о сильных женщинах и беззащитных мужчинах.
Авторы: Васина Нина Степановна
отличается от студенток.
Только что, минут пять назад, она воспользовалась предложенной ей самокруткой и сделала пару затяжек в соседней комнате. С ней курили двое молодых людей. От них пахло потом и странным душным дезодорантом.
– Сколько тебе лет? – вдруг спросил ее длинноволосый и бородатый студент.
– Сорок два, – честно сказала Ольга.
– Ты красивей других, – заметил студент и продолжил свое интервью:
– С комплексами или без?
– С комплексами, – улыбнулась Ольга. Он кивнул, словно так и думал.
– У него всегда с комплексами, – заметил другой.
– Он что, всех своих знакомых сюда приводит? – спросила Ольга, преодолевая головокружение.
Она не получила ответа на свой вопрос. Вместо этого ей предложили полное избавление от комплексов за два сеанса. Ольга поблагодарила и отказалась.
– Я люблю свои комплексы, – заявила она и вернулась к компании.
Бутылка остановилась. Шестеро, которые были в курсе, заметно оживились. Горлышко бутылки смотрело на очкарика. Он неуверенно улыбнулся и посмотрел на всех бледными глазами, увеличенными стеклами. Потом лицо у него вытянулось от удивления. Ольга проследила его взгляд и вздрогнула. Очкарику протягивали револьвер.
– Рулетка, – сказал кто-то тихо и ласково. – Ты не волнуйся, там всего три патрона.
В полной тишине тяжело и быстро дышала девушка, которая была не в курсе.
– Ребята, – неуверенно предложила Ольга, – может, поцелуемся? Что это у вас за игры с душком?
– Три? – сглотнул очкарик.
– Нет, вы что, серьезно? – Ольга протянула руку и взяла оружие. Умело осмотрела барабан. Три патрона.
– Отдай выигравшему, – сказал кто-то ей, она не видела кто, смотрела не отрываясь на Дмитрия. У нее взяли из руки тяжелое оружие.
– Я выкупаю выстрел, – сказал Дима и взял револьвер.
– Я хочу уйти! – Ольга встала.
– Одну минутку, подожди меня. – Дима спокойно поднес дуло к виску и нажал на курок. Раздался негромкий щелчок.
Ольга сцепила зубы и словно провалилась на секунду в невесомость. Она перестала ощущать себя и не могла двинуть ни рукой, ни ногой.
Дима встал и бросил возле бутылки на пол скомканную зеленую бумажку.
– Пойдем. – Он взял ее под руку и толкнул в дверях вперед. – Испугалась? Зря. Мне всегда везет. Я очень везучий.
Ольга прошла сомнамбулой еще несколько шагов, потом с ней случилась истерика. Дима оборонялся лениво, но умело. Размахивая руками, стараясь достать ногтями ухмыляющееся лицо, дергая ногой в попытке ударить его ногу, крича и плача одновременно, она все время видела, словно в очерченной рамке, его насмешливое лицо с налетом скуки.
В четверг вечером наконец был задержан Пеликан. Он не сопротивлялся, при задержании с готовностью изобразил на лице сильное удивление, обмахивая круглые глаза длинными ресницами. При себе имел набор необходимой одежды, зубную щетку, магнитофон, множество дискет и магнитофонных кассет. Было понятно, что мальчик собрался бегать долго и с удовольствием. Высказал просьбу: осторожно обращаться с магнитофоном и запрятать дискеты так, чтобы не размагнитились. После чего был помещен в камеру следственного изолятора, добрел покорно до койки и заснул немедленно, как только прилег, крепким спокойным сном.
В пятницу утром Карпелов не стал его допрашивать, а поехал на Востряковское кладбище проводить в последний путь застреленного неизвестным снайпером крокодила Пикассо.
Карпелов прошелся в летнем спокойном утре между могилок, читая надписи на памятниках. Он уже знал, когда и где именно собираются похоронить крокодила, поэтому присел на скамейке, разглядывая небо над собой в редких просветах свежих листьев: ветра почти не было, деревья иногда передавали друг другу легкое дыхание, чуть шевеля ветками.
У свежевырытой могилки неподалеку завтракали могильщики. На ручках лопат, воткнутых в землю, висели их куртки. Рано было еще, но уже жарко.
– Щас набегут папарацци, – уверенно проговорил один, – шакалы. Не похороны, а чистое шоу.
И вдруг запел высоким красивым голосом.
Другой могильщик флегматично смотрел перед собой остановившимся взглядом усталого человека и жевал.
Карпелов повернул голову на звук шагов. Он мог узнать служивых сразу, с одного взгляда. Трое в штатском. Один, постарше, явно высокого чина. Карпелов встал и пошел к ним навстречу, чтобы предупредить вопросы могильщикам.
Как-то сразу набежал народ, наверное приехали одним автобусом. Карпелов безошибочно вычислил суетливую парочку журналистов, хотя они еще не раскупорили свои сумки.
– Ребята, – обратился Карпелов к незнакомым коллегам, – вы
