Поезд для Анны Карениной

Это элементарно. Ты устроил эти пакости с записками сам, статья тебе будет о хулиганстве, даже если ты заплатил кому-то за убийство крокодила, ну что ж, может, у тебя к крокодилам особое отношение, на этот счет тебе пришить что-либо вообще трудно, разве что угроза жизни при убийстве крокодила тем, кто был рядом. – Карпелов заметил, что Пеликан слушает его напряженно, чуть приоткрыв рот, удовлетворенно кивнул и сел за стол. – Если тебе мое предложение не подходит, то вариант здесь один. Мой начальник уверен, что в Москве действует банда, дискредитирующая большие чины из милиции, и ты в этой банде как шестерка выполняешь некоторые поручения. Соответственно, статья тут совсем другая, это уже организованная преступность. Думай, хлопчик, думай.
– А может, – жалобно и просительно предложил Пеликан, – это я сам убил крокодила?.. Нечаянно.
– Оружие? – Карпелов смотрел в молодое лицо не отрываясь.
– Это… Нашел. Гулял и нашел, хотел опробовать. Залез на дерево. Вижу – крокодил плавает в бассейне, пальнул и попал нечаянно. Пистолет с испугу выбросил в озеро.
– Значит, сначала написал о похоронах крокодила заметочку, а потом пошел гулять к нему поближе? Неувязочка получается. Ладно, уговорил, – вздохнул Карпелов и стал собирать свои бумаги. – Не подходит тебе мое предложение. Сейчас подпишешь протокол, и передам я тебя, такого нечаянного, в команду по организованной преступности. Они там парни крепкие и немногословные. Много вопросов не задают, потому как им обычно все заранее ясно, что ты сделал и как. Они любят слушать и записывать. У тебя будет время, часа два, перед тем как тебя к ним поведут на допрос. Совет. Порепетируй с убедительными ответами, с фамилиями главаря и исполнителя, чтобы лечиться потом поменьше. Зато лет через десять ты, бандит из отсидки, в любой редакции будешь нарасхват. – Карпелов встал. – Репортажи из зоны, опять же, ничего идут.
– Вы мне угрожаете, – шепотом сказал Пеликан.
– А то! – Карпелов показал ему жестом встать.
– Я не заказывал никому никакого убийства! Он сам ко мне подошел на выставке, говорит, что ему очень надо убить крокодила, чтобы опробовать свое изобретение!
– Пеликан, – устало вздохнул Карпелов, – кончай грузить.
– Это правда. Я спрашивал насчет оружия, можно ли убить крокодила из воздушки, а он подошел, говорит, что у крокодила сердечный ритм не такой, как у человека. Его оружие, оно стреляет само. Ставишь ящик, делаешь настройку – и все.
– На что настройку? – спросил Карпелов, все еще стоя рядом и презрительно улыбаясь.
– На сердечный ритм крокодила. Но он говорил, что можно и на звук, и на цвет. Это на ВДНХ было, в «Пчеловодстве», его там, наверное, могли запомнить. Я не вру.
После этих слов Карпелов улыбаться перестал. Быстро подошел к столу, достал магнитофон и заставил Пеликана все повторить. Из небрежно брошенных на стол бумаг выплыл скользкой глянцевой обложкой яркий журнал. Пеликан все повторил, устало и безразлично глядя на обложку.
Карпелов вызвал Мишу Января и приказал немедленно ехать на ВДНХ и провести беседу с продавцами в павильоне «Пчеловодство».
Потом сел напротив Пеликана и долго писал, изредка взглядывая на журналиста.
– Прочти. – Он протянул Пеликану листки. Пеликан вздохнул и собрался расписаться.
– Э, нет, – Карпелов выдернул листок, – не хочешь читать, я тебе устно растолкую. Значит, сбитая случайно собака и материал на нее – понятно. Твое желание прикончить крокодила, чтобы еще раз запиской вызвать милицейский чин на кладбище и получить хорошие деньжата за снимок, – понятно. Крокодила ты не убивал, а воспользовался предложением неизвестного сумасшедшего снайпера – понятно. Непонятно одно. Откуда ты, молодой и приличный, так хорошо знаком с милицейским архивом?
Пеликан, кивавший головой на каждое «понятно», при этом вопросе сильно и убедительно замотал головой из стороны в сторону.
– Я не знаком, – он честно таращил глаза, – никаких милицейских архивов.
– Не пойму, ты помогаешь мне или нет? – Карпелов вызвал дежурного и потребовал альбомы. – Если помогаешь, тогда посмотри эти фотографии и скажи, кого знаешь.
Пеликан с огромным интересом листал альбомы, шевеля губами при прочитывании кличек. Карпелов вздохнул. Если этот молодой гад видит знакомые лица, но разыгрывает так искренне полное удивление и интерес, то ему место в театре, а не в журналистике.
– Это – Пикассо? – Пеликан, прочитав подпись внизу, с восторгом ткнул пальцем в интеллигентное лицо на фотографии. – А Чику можно посмотреть?
Карпелов альбом отобрал, сложил на нем руки и стал смотреть на Пеликана внимательно и грустно.
– А расскажи-ка