Поезд для Анны Карениной

– Хорошие имена. Сядь. Успокойся. Ты успела на похороны.
– Я не хожу на похороны. – Ева села и тяжело, судорожно вздохнула. – Я хочу поговорить с мужем Лариски.
– Бесполезно. Все уже говорили. Мы ему обещали зарплату ее переводить и оплачивать год няню. Ни в какую.
– Я буду с ним говорить. Давайте сменим тему.
– Давай сменим, – согласился Гнатюк. – По работе полный завал. Но дел интересных мало, так, в основном бытовухи или с наркотиками. Правда, вчера был день с сюрпризом. Мне принесли журнал «Плейбой». Ты уже видела?
– Что видела? – не поняла Ева.
– Не видела, значит. А я целый день над этим работал. Тогда тебе – тоже сюрприз. – Гнатюк открыл сейф и, доставая журнал, доверительно сообщил:
– Я в сейф прячу, а то такая картинка на столе, сама понимаешь. Смотри.
Еве пришлось еще раз вытаращить глаза.
– Там на развороте еще интересней. – Гнатюк вертелся в кресле туда-сюда и получал удовольствие.
Ева открыла разворот.
– Какая толстая и развратная тетка, – проговорила она наконец.
– Да. «Мисс Июнь» будешь. Откуда эти снимки, знаешь? Ева кивнула.
– Тогда тебе интересно будет знать, что журнал завален письмами и звонками. Ты нарасхват. Такая жалость, приходится отвечать, что модель умерла.
– Что, все еще умерла?!
– Ты даже похоронена. На том же, кстати, кладбище, где будут хоронить Лариску.
– Ну спасибо! Значит, убийство Денисова навесили на меня! У вас что, следователей нормальных нет? Хрустова допросили? Он еще тогда в квартире, когда я «застрелилась», сказал, что убил Денисова!
– Хрустов сбежал.
– Специалист! Который раз он у вас бежит? Я работать хочу! – закричала вдруг Ева, прижав ладони к вискам.
Ева кричала еще минуты три, потом устала и выпила воды. За эти три минуты Гнатюк узнал, что теперь она пробегает пять километров за шестнадцать и две, из десяти выстрелов десять выбивает в десятку, преодолевает с разбега при полном снаряжении и с оружием препятствие высотой два пятьдесят, сидит под водой минуту двадцать восемь секунд, а на прошлой неделе единственная из отряда поймала в степи мышь-полевку и что эта мышь была совершенно здорова, что бы там ни говорил зануда Борзов.
– В роддом поедешь? – спросил Гнатюк, когда она затихла.
Ева кивнула ему молча, а глаза налились слезами.
Я и на похороны, пожалуй, приду. Дело есть. – Она моргнула, и ресницы намокли.
– Господи, что с тобой сделали?! – закричала Далила, открыв дверь на длинный звонок.
– Ты тоже прекрасно выглядишь, особенно хороши круги под глазами. В тон маечке. Выпить есть? А то буду реветь и ругаться. – Ева толкнула ногой дверь и открыла ее пошире. Далиле пришлось посторониться, она держала перед собой на весу руки, запачканные мукой. Ее голубая майка тоже была в муке.
Ева бросила сумку на пол и пошла к ванной, стаскивая через голову футболку. В ванной, ощерившись, разглядывал свои зубы незнакомый ей мужчина с мокрыми прилизанными волосами.
– Отличные зубы, – похвалила Ева, сняла джинсы вместе с трусиками, бросила все это на пол и, голая, открыла кран с холодной водой.
– А вы, простите?.. – Мужчина смотрел на нее испуганно. Ева стала под душ и застонала от удовольствия.
– Я – подруга, – сказала она, согнав воду с лица ладонью, – а почему Далила в муке? Мужчина словно очнулся и резко отвернулся.
– Она готовит. Ну да, пельмени.
– Это как понимать, вы уже потрахались или только собираетесь? – Ева закрыла воду, поэтому вопрос получился громким.
– Уже, – сказала Далила из кухни.
– А почему ты возишься на кухне, а он разглядывает свои зубы и изнывает от скуки?
– Да я… Я пожалуйста, я тоже могу! – неестественно радостно сказал мужчина и пошел на кухню.
– Ты не будешь вытираться? – Далила шла по мокрым следам Евы в комнату.
– Нет.
– Ты не обнимешь меня?
– Нет.
– Если бы ты точно указала в телеграмме день…
– Пустяки. – Ева потрошила свою сумку. – Не обращай на меня внимания, у меня с головой не в порядке.
– А что с твоей головой? – Далила села на подлокотник кресла и улыбнулась.
– Я плохо пролезаю в окно шестьдесят на шестьдесят в экипировке и с автоматом, поэтому и приземлилась плохо на пол. Головой получилось. Надо худеть.
– Да ты же почти дистрофик, посмотри на себя! На кой черт тебе пролезать в это окно с автоматом?
– Действительно, – задумалась Ева. – Вот странно. Там все имеет совершенно другой смысл. Пожалуй, пельмени – это то, что надо. А какая бутылка стоит на столе в кухне?
– Токайское.
– Фантастика. Можно я голой похожу? Целый месяц не ходила голой.
Далила расхохоталась