Поезд для Анны Карениной

кивнула головой, смотрела на Карпелова влажными испуганными глазами, но не задала ни одного вопроса про сына и стояла в дверях, пока они спускались по лестнице вниз.
Карпелов и Миша Январь ехали потом молча, и через полчаса майор заглушил мотор в старом дворике. Он вздохнул и развернулся к сидевшему рядом Январю:
– Приехали. Вон подъезд. Вон там, на втором этаже балкон и окна.
– А вот и она, – пробормотал Январь, сползая как можно ниже в машине.
Легкой трусцой мимо пробежала женщина в мокрой открытой майке, облегающих, до колен, эластичных трусах с полосками по бокам, в кроссовках на босу ногу. Она остановилась возле скамейки у подъезда и стала что-то делать со шнурками. На две секунды ее закрыла подающая задом синяя «Волга», Карпелов чертыхнулся. «Волга» проехала – у подъезда никого не было.
– Мы не сможем ее пасти, – сказал Карпелов, вздохнув, – хоть охрану приставляй! Проще всего – подойти и рассказать про…
В этот момент дверь возле Миши Января открылась, и сам он, судорожно дергая руками и ногами, выполз боком в эту дверь, словно его вытащил невидимый смерч. Карпелов выдернул из кобуры под мышкой оружие и медленно вытянул голову, чтобы рассмотреть, что происходит возле машины.
Красавица из журнала сидела на земле, расставив коленки, между которыми лежал, раскинув ноги в стороны, Миша Январь. Голова его была зажата правой рукой женщины под подбородком, а ее левая рука напряженной ладонью чуть касалась уха Миши, готовая в любой момент быстрым движением помочь правой свернуть шею. Женщина смотрела сквозь стекло на Карпелова грустно и устало.
– Положи оружие на сиденье и выходи, – сказала она медленно и очень тихо, одними губами, но Карпелов все понял.
– Мы друзья, – прохрипел Январь. Он слышал запах ее пота, но рука, которая его держала, была сильной и спокойной.
Карпелов вышел, отметив краем глаза возню детей неподалеку на площадке. На балконах топтались люди, некоторые переговаривались друг с другом, где-то орал телевизор и визгливо мучилась скрипка в судорогах гамм. Он отметил красоту и необычность позы, в которой застыла странная скульптурная группа на земле, особенно ему понравилось, что руки Января прижимались к земле кроссовками у самых кистей. Волосы женщины были стянуты резинкой в маленький хвост, на лбу – повязка от пота. Она дышала, приоткрыв рот, но не судорожно и тяжело, а…
Профессионально, да, именно так, медленно прогоняя воздух сквозь сжатые зубы.
– Я был на кладбище, помните меня? – Миша пытался вести беседу. Он хотел поднять голову и рассмотреть напряженными глазами лицо женщины над собой. Его прижали посильней.
– Майор Карпелов, особо тяжкие Западного округа, – Карпелов показал пустые ладони, – пошли в машину, там удобнее разговаривать. Тебя ищет киллер Хрустов, ты у него в списке неотложных дел последней записью. Приехали предупредить.
– Почему вы меня фотографировали на кладбище? – Ева не пошевелилась.
– Привидение, – просипел как мог Январь. Ева отпустила его голову.
– Что?!
– Если вы – привидение, – Январь боялся пошевелиться, – то на фотографии не проявитесь, а если серьезно, мы там были на задании, собачку мы там хоронили.
Ева расставила ноги пошире, и Январь потряс затекшими руками. На запястьях отпечатался фигурный рисунок от подошв кроссовок. Подошел Карпелов и дернул его на себя за руку, помогая встать. Он протянул руку и женщине, она посмотрела на него несколько длинных секунд, у Карпелова холодком по спине пробежал восторг на грани ужаса от неестественного цвета ее глаз.
Ее ладонь была маленькой и сильной, слегка шершавой и грязной. Карпелов понял, что она подбиралась к их машине почти ползком.
– Наемник Хрустов… – начал было Карпелов в машине, когда женщина села сзади, не закрывая дверцу, но она перебила.
– Хрустов – это моя печаль, – сказала она, – я с ним разберусь сама. Как вы меня нашли?
Мужчины задумались.
– Если мы вам все расскажем, – начал Январь, вздохнув, – это долго и полный бред.
– Ты только фантазию не употребляй, я тебя умоляю, – перебил его Карпелов.
А глаголы? Глаголы можно?
Вечерело. Дима Куницын смотрел в открытое окно в кабинете начальника разведки. Он прошел инструктаж, получил командировочные деньги, отчитался письменно по поводу последнего задания и теперь краем уха слушал монотонный бубнящий голос начальника. Ему сказали, кто будет курировать отдел после смерти генерала Горшкова. Здесь Дима перестал разглядывать неподвижные листья в раме окна и напрягся. Ему сообщили, что агент – то есть он – никогда начальника видеть не будет, задание получать по абонементному адресу, при возникновении