Поезд для Анны Карениной

о своем способе зарабатывания денег. Они «проститутили», как говорил Гриша, на вокзалах и в подворотнях, в квартиру на ночь их снимали редко. Гриша покорил их навек, когда сработал два передатчика на батарейках. Теперь братья могли разговаривать на расстоянии, имея всего-то лишнюю пуговицу на одежде, пластмассовую затычку в ухе плюс маленькое устройство, прикрепленное липучкой под волосами на голове, и прийти друг другу на помощь при необходимости.
Город изнывал от жары, полуголые люди кучковались около прудов и редких работающих фонтанов, а Гриша заходился в кашле каждые полчаса и бродил между ними привидением в расстегнутом длинном и замызганном плаще. Отросшая борода, шелковый цветной платок под нею, под плащом жила на худом теле Гриши отличная джинсовая ковбойка, когда-то элегантно-серая, джинсы тоже имели хорошую родословную, но ступни потели в огромных рваных кедах. Белья нижнего Гриша не имел и однажды едва убежал от разъяренной толпы, забыв застегнуть ширинку после облегчения по-маленькому.
Вспоминая последнее испытание своего изобретения, Гриша жалел погубленный прибор. Ему очень хотелось узнать, нашли ли чего милиционеры в корыте с бетоном. Мальчишку, который пострадал при испытаниях, Гриша вспоминал с удовольствием и сочувствием. Потому что Пеликан честно предупредил Гришу об опасности, передавая свое телефонное сообщение на пейджер. Перестановка слов. И все дела. Через полчаса после его звонка Гриша уже закреплял свою стрелялку на стройке.
Переждать бомжом ему надо было месяца два. Но все сильней и сильней содрогалось в температурной лихорадке по ночам худое тело. Гриша стал опасаться, что умрет без горячего питания и нормальных условий. Он обложился газетами и читал объявления до помутнения в глазах. Интересовали его в основном «сниму дачу на лето» и «требуется хорошая няня с помощью по хозяйству, проживание за городом».
Заплатив за час пользования в «Интернет-кафе», Гриша поставил принесенную с собой дискету с программой справочного поиска и узнал все интересующие его адреса по номерам телефонов. Братья вошли в дело и пять дней вызванивали в двери намеченных квартир, хозяева которых, как предполагал Гриша, либо нашли дачу, либо помощницу по хозяйству, с которой уехали за город. Из пятнадцати вариантов пять квартир отпали в первый же день – были сданы или находились в элитных домах с консьержкой, еще пять пустели только с вечера пятницы и до вечера воскресенья, их Гриша решил иметь как более или менее гарантированный вариант, три регулярно посещались соседями – цветы, рыбки, пустые почтовые ящики. Только в двух случаях за пять дней с четверга до вечера понедельника никто не откликнулся на телефонный звонок и звонки в дверь.
Утром в субботу Гриша осмотрел выбранную дверь и определил тип замка, поехал в гараж автобазы к брату, попросил постоять у станка полчасика. Брат Гриши, огромный рыхлый молчун, ходил сзади, сопел, но ничего не сказал про допрос в милиции и обещание позвонить, как только Гриша объявится. Он пожалел его. Из-за запаха в основном. Пахло так, словно Гриша писает в штаны, а ночует в мусорном баке. По длинным волосам, свисающим сзади на нелепый огромный плащ Гриши, кое-где прогуливались вполне упитанные вши.
– Ты это… – собрался с духом шофер, когда Гриша уходил, – ты того… Сам понимаешь, не очень… Если что – сразу!.. – и сунул ему деньги.
К полудню Гриша открывал металлическую дверь, пользуя несколько заготовленных ключей по очереди. Один из братьев стоял на лестничной клетке этажом выше, а другой – на улице. Гриша потел и обмирал от слабости, но замок наконец тихо щелкнул, и он вошел в темное пространство квартиры, которая оказалась двухкомнатной, ухоженной, со слабым запахом женской косметики и духов. Стараясь не шуметь, братья набирали ванну, холодильник был отключен. Главный сюрприз ожидал Гришу, когда он толкнул на себя закрытую дверь второй комнаты. Он даже застонал от удовольствия. С письменного стола на него смотрел черный квадратный глаз монитора. Монитор стоял на компьютере, рядом находился дружок-принтер и фотография в рамке молодой смеющейся женщины с ребенком.
Вечером в субботу Ева тщательно одевалась в ванной, слушая, как переругиваются Далила и Илия. Неподвижная – статуэткой Будды – Муся сидела на маленькой скамеечке перед телевизором, расставив в стороны коленки, уставившись в экран застывшим взглядом и забыв про маленький нож и картошку в миске.
– Я не хочу, чтобы мой ребенок ходил с тобой по разным местам. – Далила открыла дверь ванной и зашвырнула не глядя пеленку в корзину. – Он слишком мал, чтобы быть твоим другом, оставь его в покое!
– Почему бы тебе не спросить у Кеши, что он хочет. – Илию было плохо