Разрушитель женских сердец, красавец-офицер военной разведки предпочитает жен высокопоставленных чиновников. Расследуя случаи самоубийств женщин в возрасте, старший лейтенант Ева Курганова, агент федеральной службы безопасности, выходит на любовника-разведчика и уничтожает его. Гений-самоучка изобретает самонаводящееся на цвет и звук оружие, студент-журналист пишет о похоронах собак и крокодила, японский дипломат получает взятку.Смешной и страшный криминальный роман о сильных женщинах и беззащитных мужчинах.
Авторы: Васина Нина Степановна
шеи не ломал быстро и ласково? И вообще вас охватил азарт. И вот вы видите, что она кувыркается по полу, вскакивает и бросается на вас сверху животом. И какая же неприятность! Оказывается, что цепочка в виде ремешка на талии была специально сделанными наручниками. Пока вы вытаскивали из спинки кровати закрепленное туда лезвие, она вас пристегнула к этой спинке и…
– А выпить не осталось? – поинтересовался тут Хрустов.
Слышно было, как Пеликан прошел, не зажигая света, к большой сумке, брошенной у двери.
– Вино? – спросил он. – Штопора нет.
– Бросай, – сказал Хрустов.
– Куда бросать? – Пеликан, напрягая глаза, всматривался в темноту, чуть вытолкнувшую из себя, едва обозначив, сидящего в старом кресле Хрустова.
– На голос бросай, пора тебе пройти практический курс, с теоретическим ты ознакомлен по полной программе.
Пеликан, потоптавшись, размахнулся и бросил бутылку. Хрустову пришлось с кресла подняться, он чертыхнулся, но бутылку поймал.
– Три с минусом, – сказал он, – плохая ориентировка в темноте и в пространстве вообще. – Ударив дном бутылки в ладонь, Хрустов выбил пробку. Пеликан вдохнул пряный запах хорошего кагора. – Продолжим обучение? – спросил отстрельщик, глотнув как следует.
– Нет, спасибо, – сказал Пеликан. – Я, пожалуй, в журналистике больше секу.
– Тогда беги, – сказал Хрустов.
– Как? – опешил Пеликан.
– Быстро и не оглядываясь.
– А куда? – По голосу было слышно, что Пеликан испугался.
– В милицию. Скажешь, что я тебя вытащил из больницы, потому что хотел, чтобы ты мой тайник из квартиры достал. Притащил тебя на вторую квартиру – покажешь, где это, там везде мои пальцы, они поверят. Тебе удалось сбежать, когда я вышел по делу. Только так ты сможешь вернуться в свою журналистику через какое-то время.
– А вы? – спросил Пеликан очень тихо.
– А я сматываюсь. Меня наняли. Прощай, Пеликан. Ты гнусный проныра, что и требуется для журналиста, у тебя все должно получиться. Стой! – крикнул Хрустов, когда Пеликан, потоптавшись, пошел к двери. – Я тебя немного подвезу.
– Не надо, – запротестовал Пеликан, – вы же пили.
– Нет уж, подвезу. А то ты и эту мою дачку сдашь. Сдашь, Пеликан?
В машине Пеликан опустил голову на колени, так же, как он ехал сюда, закрыл ее руками и придушенно спросил:
– Можно забрать себе вашего попугая?
– Католика? Бери, – милостиво разрешил Хрустов.
Он высадил Пеликана на дороге через пятнадцать минут и посоветовал попутки не останавливать. Как бы не нарваться на маньяка или убийцу какого. «До Москвы – двадцать километров – к утру дойдешь, дорога хорошая». И уехал. Обалдевший Пеликан застыл на месте.
– Чертов урод, – пробормотал он, содрогнувшись всем телом от охватившей его прохлады. – В какую сторону идти?!
А Хрустов осторожно и медленно вел машину, разрешив себе ничего не загадывать. Через сорок минут он уже складывал вещи в еще одной квартире. А еще через час стоял в условленном месте в аэропорту. Клиент опаздывал. Объявили рейс на Владивосток. Хрустов медленно повернулся, почувствовав внутреннее неудобство, словно ему шепнули важное слово, но очень тихо, не разобрать.
В двух шагах стоял молодой мужчина и смотрел на него в упор, изучая. Хрустов неуверенно оглянулся. Мужчина подошел и назвал свое имя, как было условлено. Хрустов сощурил глаза, оглядывая его. С некоторой оторопью он прошел паспортный контроль, потом стоял с заказчиком на ветру, ожидая автобус к самолету. Наступило утро, воскресное утро июня.
– Что-нибудь не так? – поинтересовался Дима Куницын, видя растерянность нанятого телохранителя.
– Я должен подумать, – сказал Хрустов.
– Это что-то новенькое. Вы меня знаете? – Дима занервничал.
Хрустов еще раз пробежал глазами по лицу Димы.
– Нет, – сказал он уверенно, – одно могу сказать: вы служивый. Помните условия, при которых я соглашаюсь на работу?
– Вы не работаете против контор, – кивнул Дима.
– Тогда я должен знать хотя бы приблизительно, от кого я вас должен охранять.
От рогатых мужей, – сказал Дима Куницын.
Воскресный утренний неуместный звонок в дверь квартиры, где спят четверо детей и три женщины. Ева, пошатываясь, бредет к двери, обойдя осторожно уютно всхрапывающую на полу в одеяле Марусю.
Кто-то там за дверью не убирает палец с кнопки. Ева плеснула холодной водой в лицо и крикнула: «Кто?» Звонить перестали.
– Примите депешу, – сказал ей мужской молодой и веселый голос.
Ева встала сбоку от двери и смотреть в глазок не стала.
– Просунь под дверь.
– Я просуну, пожалуйста, только распишитесь в получении, –
