Разрушитель женских сердец, красавец-офицер военной разведки предпочитает жен высокопоставленных чиновников. Расследуя случаи самоубийств женщин в возрасте, старший лейтенант Ева Курганова, агент федеральной службы безопасности, выходит на любовника-разведчика и уничтожает его. Гений-самоучка изобретает самонаводящееся на цвет и звук оружие, студент-журналист пишет о похоронах собак и крокодила, японский дипломат получает взятку.Смешной и страшный криминальный роман о сильных женщинах и беззащитных мужчинах.
Авторы: Васина Нина Степановна
в иссиня-черный цвет волосы не прилизаны специальным гелем, а легко спадали на лоб.
Дима был весь в белом. Ослепительно белая рубашка, белый с вышитыми серыми бабочками шелковый блестящий галстук, белые с легкими искрами брюки, белый кожаный пояс с серебряной застежкой. И клетчатая – в черно-белую клетку – безрукавка, расстегнутая и очень длинная, почти до колен. Ирина дошла до ботинок и удивленно вскинула брови. Ботинки были светло-коричневые, почти желтые.
– А что, если… – сказал он, глядя в ее глаза весело и с вызовом, – я вас домой провожу и поцелую на прощание?
– Потому что вы со всеми женщинами так делаете? – спросила Ирина, не удивившись.
– Нет, только с теми, кто пишет стихи. А вообще-то мне ваши губы нравятся. Вкусные, должно быть.
Ирина, словно не веря в услышанное, смотрела несколько секунд в его склоненное к ней лицо, потом решительно и сердито зацокала каблучками к двери.
– Да подождите, это же из письма Натальи Гончаровой!.. – Дима побежал за ней по лестнице. – Это все читали, ну что вы, Ирина Акимовна! – Когда Ирина остановилась и удивленно повернулась к нему, он встряхнул ее легко за плечи. – Ну?! Она писала Пушкину про какую-то там женщину, что все в ней хорошо, а вот губы – тонкие. «Такие губы, верно, невкусно целовать».
– Проводите, – тихо сказала Ирина и оглянулась в поисках сопровождающего ее мальчика и меховой накидки.
– Давайте читать стихи, – предложила Ирина, когда они медленно побрели по темной улице.
– Пощадите, – взмолился Дима, – мне все равно ничего в голову не лезет, кроме «…ваш нежный рот – сплошное целованье…». М. Цветаева. А если вы свое прочитаете, не дай бог, из меня пародия вылезет.
– О чем же мы будем говорить? Вы такой странный.
– А мы не будем говорить, – Дима обнял и чуть прижал к себе маленькую женщину, покосившись в сторону двинувшейся за ними машины, – мы будем идти молча и долго. А потом в конце просто поцелуемся.
Так и сделали через десять минут. Дима не стал наклоняться, он легко поднял Ирину вверх и перед поцелуем подышал на близкие губы, словно хотел растаять пойманную снежинку.
– Приходите завтра в оперу, – сказала Ирина, покачала головой, словно не веря во все это, и побежала к машине.
Дима дождался, пока отъедут подальше два красных огонька, и быстрым шагом пошел в гостиницу.
Не переодеваясь, постучал к Хрустову. Два раза, потом еще один.
– Получилось? – спросил он, когда дверь открылась.
– Финансовый клуб, – сказал Хрустов, приглашая его жестом проходить.
– Нет, ты – ко мне.
Хрустов расположился в кресле, а Дима раздевался во время разговора перед зеркалом, аккуратно развешивая на плечиках одежду.
– Что такое финансовый клуб? – Он осмотрел воротник рубашки и бросил ее, подумав, на пол.
– Богатые люди за определенный взнос вступают в клуб, который гарантирует либо сохранность их капитала, либо его преумножение. Выбирается староста, он ведает основными фондами. По типу бандитского общака. Если у кого-то из членов проблемы – ему выделяют деньги под проценты или залог. Советы, юридические консультации, адвокаты в случае непредвиденных обстоятельств и так далее. У них все схвачено – банки, кредиты.
– А что про портовиков? – Дима стоял перед ним в плавках и носках.
Хрустов, немного оторопев, рассматривал белые носки и черные плавки.
– Предположительно, город контролируется так называемыми центровиками и портовиками. За центровиками – дележ прибыли крупных предприятий, незаконные сделки с ресурсами и военной техникой, за портовиками – море, рыба, перевозки. Если исходить из той информации, которую вы дали, данный финансовый клуб под вывеской поэтического салона относится больше к центровикам.
– Есть еще в городе такие клубы? – Дима отжимался от пола одной рукой.
– Да. Есть что-то подобное в клубе моряков. Соответственно там управляют портовики. Особой вражды между клубами не замечено, но в прошлом году пристрелили заместителя отдела эксплуатации пассажирских судов и двух директоров коммерческих банков. Какая-то война идет, нужно ли влазить так глубоко, чтобы выдергивать имена? Это дорого.
– Нет, спасибо. Отличная работа. С завтрашнего дня веди меня. Поедем в оперу.
– Не люблю оперу, – сказал Хрустов. Дима удивленно посмотрел на него.
– А еще? – спросил он.
– Что – еще?
– Еще что ты не любишь?
– Еще я не люблю дождь, макароны и вредных женщин. – Хрустов сам не понимал, почему его потянуло на разговоры.
– Насчет дождя не обещаю, от макаронов ты точно будешь избавлен, но вот вредных женщин в опере хоть отбавляй. – Дима смотрел серьезно, даже грустно.
