Поезд для Анны Карениной

в окно: по стеклу стекали струи воды, ему вспомнилась мокрая стамбульская зима, сильный дождь, он – в машине едет по городу за двумя женщинами и прослушивает их, и вдруг – на грани воображения и реальности – темные тяжелые волосы прохладным крылом по щеке и губам. А ведь она в его квартире не распускала волосы. Они были стянуты. Назад, он это точно помнит.
– Женщину вспомнил? – спросил Дима. Он видел лицо Хрустова в зеркале, пока завязывал галстук.
– Я не люблю дождь.
– И я не люблю. Я люблю жару и открытое пространство. Ну что, готов?
– Какие-нибудь конкретные указания будут? – поинтересовался Хрустов, запирая дверь номера.
Просто будь рядом.
В районном отделении милиции Западного округа Москвы полтора десятка футбольных фанатов сидели на скамейках, на полу, плевались, ругались матом и иногда вдруг начинали дружно и громко петь. Один наряд выехал снимать самоубийцу, который стоял на крыше шестнадца-тиэтажки и ждал чего-то. Другой – на звонок о стрельбе по джипу, в котором теперь «лежат трое мужиков, кажись мертвые». Майора Карпелова полчаса искал дежурный, а Карпелова не было. Дежурный передал сообщение оперуполномоченному Январю, но за эти полчаса забыл, как женщина назвалась. То ли ананас, то ли арбуз. Но на букву «а» – это точно.
Январь выдернул Карпелова из разграбленного среди бела дня продовольственного магазина. Народ спокойно и чинно, без суеты и криков, нагребал продовольствие в тележки, проходил мимо пустых касс и выезжал с тележками на тротуар, разбредаясь в разные стороны. Карпелов в оцепенении некоторое время смотрел на серьезных и озабоченных людей, больше всего его поразило, что народ не просто набрасывал в тележки все, что попадется, а выбирал каждого продукта по две-три упаковки и совершенно не спешил. Цены на упаковках были в «у, е.». Магазин оцепили, из подсобки вытащили два десятка перевязанных и залепленных скотчем кассиров, грузчиков, буфетчиц из отдела «кафе-бар», двух охранников, крикливого худого главного бухгалтера и молчаливого толстого директора. На вопрос Карпелова, кто их всех связал, один из охранников пожал плечами, осмотрел плененный штат, который он должен был охранять, и уверенно произнес: «Люди!»
В этом интересном месте Карпелова утащил с собой Январь. В машине возбужденный опер в двух словах объяснил, куда они едут. Карпелов выслушал, провел у себя по ежику на голове туда-сюда ладонью и сказал: «Не понял».
– Ну включитесь, нам позвонила женщина, которая из журнала, ну! Ева…
– Николаевна, – тут же сказал Карпелов, – а мужик в ванне живой?
– Не знаю. Его надо вытащить из этой ванны и узнать, как он туда попал.
Через пятнадцать минут Карпелов осматривал квартиру Далилы Мисявичус. Осмотрел дверной замок, полы в коридоре, окна, а потом ему надоело изображать опытного сыщика, он пошел в ванную. Миша Январь к этому времени справился с удивлением, которое его охватило, когда он увидел голого худого мужика со странно общипанными волосами на голове и на лице в области бороды. Мужик лежал в ванне с закрытыми глазами, хрипел при каждом вздохе и трясся.
– Жив, – сказал Карпелов, подхватил обмякшее тяжелое тело под мышки, как недавно пыталась сделать Ева, кивнул Январю, и они вытащили дистрофика в коридор на расстеленное на полу одеяло.
Заматывая дрожащего и хрипящего мужика, Карпелов ощутил смутное беспокойство, но оно сменилось странным затишьем у него в груди, когда Ева, помогая, приблизилась к нему лицом.
– Лежи, болезный, – пробормотал Карпелов, укладывая кокон на диване. Мужик чуть-чуть приоткрыл один глаз, и глаз этот посмотрел в майора напряженно и испуганно. – Ну, девочки, времени нет, давайте по фактам пробежимся. Когда последний раз были в квартире?
– Я уже вспоминала, – задумалась Далила, – недели две назад… Двадцать дней, может, тому.
– Одна живете?
– С сыном.
– Сегодня на кухне что-нибудь готовили? – Карпелов прошел на кухню, достал мусорное ведро и понюхал его.
– Нет, – Далила покачала головой, – я только пришла, а тут воняет… Этот чай не мой, – она показала на открытый пакетик чая, – я такой не пью.
– Ключи в коридоре?
– Не мои. То есть они подходят к двери, но это не мои.
– Майор, – позвал из комнаты Январь. – Приборчик включен. – Он показывал на компьютер.
– Ах свинья! – завелась Далила, нажимая клавиши.
– Кем работаете? – Карпелов просматривал бумаги на столе.
– Психоаналитик. Нет, вы только посмотрите, он копался в моих файлах!
– Я не понял, вы людей лечите?
– Нет.
– Значит, это не псих, который вам слишком много наболтал, а потом пожалел и залез в ваши записи. Что тогда?
– Я