Поезд следует в ад

нового платья или туфель (тех, что покупают не потому, что «надо», а потому, что «хочется»)-К остановке подошел автобус. На этот раз — не дребезжащая на ходу развалюха, а новый, сверкающий «мерседес». Такие в Москве появились совсем недавно. Даже этот автобус был прекрасен! Анна села у окна и всю дорогу до дома думала о том, что завтра суббота, в Москве ее ничего не держит, так почему бы не съездить за город, пока погода хорошая? Отыскать старые джинсы, кроссовки — и вперед! От остановки она шла в хорошем настроении. Даже усталые ноги перестали болеть.
В подъезде было темно. И на лестнице снова кто-то лампочку вывернул… Анна почему-то никак не могла попасть ключом в замочную скважину. Она подошла поближе к свету, посмотреть — может, ключ погнулся? Нет. Не погнулся. Мигом испарилось хорошее настроение и будто ледяным ветром пахнуло в лицо. Одного взгляда хватило, чтобы понять — в руках она держит не те ключи! Эти — от старой квартиры на Сивцевом. Вот ключ от верхнего замка, вот — от нижнего, и еще один, маленький — от почтового ящика. В детстве Анне почему-то нравилось приносить домой свежие газеты в воскресенье утром… А на кольце болтается брелок — розочка, закатанная в прозрачный кусок пластмассы. Лучшая подруга Ленка подарила его на день рождения еще в седьмом классе.
Анна сжала ключи в кулаке, пытаясь как-то собраться с мыслями. Как же они здесь оказались?
— А ты сала не знаешь? — мрачно отозвался голос в голове. — Или не хочешь знать?
Олег ехал домой в такси, удобно развалясь на заднем сиденье. Ночная Москва сверкала огнями ему навстречу, из-за позднего времени пробок нет, дорога свободна… Лепота, одним словом!
Хмель прошел, голова прояснилась, и свое маленькое ночное приключение Олег воспринимал теперь с юмором и изрядной долей здорового скептицизма. Он даже поругивал себя слегка за беспечность и глупость. Это же надо было заблудиться буквально в двух шагах от никогда не спящей Тверской! Плащ вон порвал да еще вообразил себе невесть что. Пить меньше надо. А если пить — то не гулять в таком состоянии ночью по плохо освещенным улицам. Кстати, ему еще повезло, могло быть и хуже. Мало ли пьяных грабят… А то и убивают за три рубля.
В машине гремела музыка — разухабистый блатной мотивчик, — но почему-то Олега это совсем не раздражало. Наоборот, очень приятно и радостно было вернуться в привычный и знакомый мир. Будто заблудился в лесу, долго плутал, голос сорвал, аукая, — а потом снова вышел на тропинку…
Царь Горох воровал, царь Иван воровал,
А потом дочерей за ментов отдавал,
Доставалось царям, доставалось ментам,
А уж после ментов — оставалось и нам…
Да уж точно, воруют в России — будь здоров… Перед глазами почему-то всплыло лицо приятеля-налоговика, с которым встречался сегодня в клубе. Тоже жук еще тот! Зарплату получает три копейки, а ездит небось на джипе. И познакомились они не где-нибудь, а на Канарских островах. Новый год, помнится, встречали. Олег вспомнил танцы до упаду под пальмами у бассейна под русскую водочку, вспомнил красные лоснящиеся морды региональных боссов, чиновников, бандитов… Бизнесмены средней руки вроде него самого поначалу смущались немного на этом празднике жизни. Но ведь весело было! И даже гордость своеобразная — как русские, никто не гуляет. Чтобы душевно так, с размахом.
А голос из динамика все надрывался:
Воруй, воруй Россия,
А то ведь пропадешь,
Воруй, воруй Россия,
Всего не украдешь!
Ну, насчет «всего» — это, конечно, загнули. Доворовался же кто-то, что в стране дефолт случился. Ну да ладно, прорвемся, первый раз, что ли!
Мысли стали медленными, тягучими… Олег даже дремать начал, несмотря на грохочущую музыку — разморило, видать, от тепла. Но песня вдруг кончилась, и тот же голос запел совсем с другой интонацией, тихо так, но Олега аж подбросило на месте:
К молитве не хожу, и в церкви русской
Я где-то с краю, где-то в стороне,
Я грешный человек, и сердце мое пусто,
И колокол по мне гудит, гудит во мне…
(Из песен группы «Лесоповал».)
Олег понял вдруг с пронзительной и жестокой ясностью, что песня эта о нем, о его бестолковой и непутевой жизни, о загубленной душе…
Пусть никого он не грабил и не убивал, но когда «конкретные пацаны» приносили деньги чемоданами и просили перевести их на известные счета, да так, чтобы комар носу не подточил, он ведь не спрашивал, откуда те деньги! А «благодарностей» в конвертах сколько он успел рассовать нужным людям? Антону тому же, к примеру.
Вот и выходит, что он ничем не лучше других — исправно крутящийся маленький винтик большой адской машины. И от этой мысли стало ему так грустно, что даже уголок глаза как-то подозрительно зачесался.