Поездка в Испанию

— Повтори, что ты сказала.
Рейчел обхватила себя руками.
— У меня никогда не было мужчин. Бесконечно долго он смотрел на ее лицо, словно стараясь запечатлеть в памяти ее безупречно правильные черты, потом прошептал проклятия.
— Неужели ты не знаешь, что я никогда не причинил бы тебе боль…
— Дело не в этом… не в физической боли.
Голос ее дрожал — она, кажется, сказала не то.
— iDios! — Он запустил пальцы в волосы, как безумный. — Что, ради всего святого, это значит?
«Сейчас или никогда!» — решила Рейчел.
— Да, я никогда не была с мужчиной. Но я не столь наивна, и мне известна их тактика. К несчастью, для большинства мужчин… это что-то захватывающее, временное — пока не придет новое увлечение. Любовь в их расчеты не входит.
Выражение жалости появилось на его расстроенном лице.
— Опыт твоего отца научил тебя этому, да?
— Что касается моей матери — да. Но боюсь, что и в моем случае, сеньор, вы доказали мне, что жизнь — самая жестокая школа.
Высокомерный, владетельный сеньор де Рьяно вновь стоял перед ней — жалость отпала, как шелуха.
— Потрудитесь объяснить, что вы имеете в виду, сеньорита.
С замиранием сердца Рейчел спросила:
— Почему вы… никогда не просили меня… быть с вами до той ночи, когда я сама пришла — без приглашения?
Он не отвечал, глядя на нее так, будто не мог поверить тому, что видел и слышал.
— Странно, что такой человек, как вы — а вы требуете от всех полной, абсолютной правды, — испытывает трудность, когда надо быть откровенным с самим собой. Я вам помогу.
Угрожающий огонек в его глазах предупреждал: «Будь осторожнее!» Но она храбро продолжала:
— Признайтесь: вы были одиноки, разбиты, тосковали по жене. По ночам чувства обострялись. А тут я — удобная замена на несколько часов… или, возможно, на то время, пока я под вашей крышей. Нет! — Она предостерегающе подняла руку, когда он попытался приблизиться. — Не сомневаюсь, многие женщины были бы вне себя от радости добиться и этого. Считали бы себя счастливицами. Но я… не как многие. — Голос ее обломился. — Мне нужно большее — все! Я хочу это навсегда! — выкрикнула она с бешено бьющимся сердцем.
— Рейчел!.. — прошептал он потрясенно.
— Пожалуйста, разрешите мне договорить. Никогда не знала я, что значит по-настоящему желать мужчину, во всех смыслах, пока не встретила… тебя. — Она впервые сказала ему «ты». — Ты не поверишь, какие фантазии у меня возникали. Даже… что ты кидаешь меня на холодный мраморный пол и терзаешь мое хрупкое бедное тело, — помнишь, как ты выразился? Правда и то, что я мечтала об этом задолго до того, как эти слова слетели с твоих губ. — Она помолчала. — Если это же самое почувствовала Кармен, когда увидела моего брата, я понимаю, почему она не повиновалась даже тебе, отстаивая свою любовь.
Он пробормотал что-то, но она не уловила, увлеченная своими переживаниями.
— Правда и то, что для меня никто не может сравниться с тобой, Винсент. Но я не вынесу и самой мысли, что стану утешением на одну ночь, а потом ты меня забудешь. Это убило бы меня. Вот почему я убежала. — Она подняла на него глаза — они излучали свет, словно исходящий из глубины ее любви. — Как я ревновала, завидовала, когда ты проявлял любовь к Луизе. То есть… понимаешь… ты целуешь ее шейку, шепчешь ласковые слова, прижимаешь к сердцу… А Кармен… У нее было право обнимать тебя в любое время дня и ночи, говорить, как она любит тебя… Она считает тебя лучшим человеком на свете. И я… я тоже. — Ее голос затрепетал. — Все тебя обожают, боготворят. Но никто, никогда не будет любить так, как я! Никто! — Ее страстное признание эхом отозвалось в воздухе. — Я люблю тебя… до боли, Винсент! — Она и испытывала боль.
— Поговорим о боли, сеньорита? — с той же страстью подхватил он, дрожа всем телом. — Поговорим о тех временах, когда вы объявили, что ненавидите меня, что я — пережиток средневековья и вы так разочарованы, что это я, а не ваш брат, следовал за вами из Кармоны? — Он вдруг оторвал ее от пола и прижал к сердцу. Она уткнулась лицом ему в шею, а он сжимал ее в объятиях. — Продолжим — перечислим все подколки, слетевшие с вашего острого язычка? Все оскорбления — они убивали меня!
Рейчел чувствовала, как трепещет его сильное тело, и не могла поверить, что это сеньор де Рьяно, ее любимый Винсент обнимает ее так, как будто его жизнь от нее зависит.
— Никогда я не встречал женщины, которой не нужно от меня ничего.
— Его голос звучал глухо. — Чудо, что я не удушил тебя голыми руками, когда поймал на несущейся стремглав Паките. А ведь ты… ты предпочла такую смерть смерти в моих объятиях…
Рейчел устроилась поближе.
— Теперь ты знаешь и другую сторону, — прошептала она ему в