Поговори со своей тенью

— Ты всегда будешь с ней. — Игорь смотрел на меня непонимающим взглядом. — Пойди, умойся. — У тебя лицо… Не надо, чтобы у тебя было такое лицо.
И он послушно, словно маленький ребенок, пошел в ванную комнату. В трубах зашумела вода.
И тут в комнату заглянула Виола. Шепотом спросила:
— Ну что?
— Надо найти Леночку!
— Ну, конечно! — рассмеялась она. И стащила со спинки стула синие колготки. Которые повесила туда Леночка. Стащила и сунула в карман легкой спортивной курточки.
Я даже не спросила зачем. Виола все равно не ответит. Или ответит: «Так надо».
Мы пошли на озеро. Я уже упоминала, что погода стояла жаркая и солнечная, как по заказу. Но мы с Фиалкой были одеты в джинсы и спортивные куртки. Не до загара, знаете ли. Зато лежащая на пляже Леночка принимала солнечные ванны. Если бы не разговор с Игорем, мне ничего другого и не хотелось бы, как растянуться рядом с ней на матрасе и, закрыв глаза, подставить тело обжигающим лучам. Но сейчас я даже тепла не чувствовала. А руки просто заледенели. Как она могла?!
Я готовилась к бурному объяснению. Готова была надавить на нее, шантажировать, угрожать, упрашивать. Но ничего этого не случилось. Я и слова ей не сказала. Леночка даже головы не подняла, услышав шаги. Лежала на животе, топлесс, подставив солнцу голую спину. А мне больше ничего не надо было объяснять. Потому что…
На ее правом плече синела татуировка. Синий скорпион! Мы с ней были не просто кровными сестрами, сестрами-близнецами! Образно, конечно. Теперь мне многое было понятно, оставалось выяснить детали. Но не у Леночки.
Я круто развернулась и бросила Фиалке:
— Пойдем отсюда.
— Куда?
— Нам срочно надо вернуться в Москву.
— Никуда я не поеду, — закапризничала она, семеня за мною следом.
Я не отвечала. Потому что сейчас, в данную минуту, Глупая Пучеглазая Лягушка сильнее. И все будет так, как она хочет. А хочет она справедливости. И счастья для Великого Будды. Потому что он для нее дороже всех на свете.
И вот, когда Фиалка это поняла, она затаила злость. Ведь если у меня наконец откроются глаза, у нее нет никаких шансов! А в живых должен остаться только один. Фу ты! Глупость, а привязалась!
Оказавшись в номере, я быстренько покидала вещи в спортивную сумку.
Уже когда застегивала молнию, Смеляков повернулся на бок и открыл глаза. Его мутный взор остановился на мне:
— Ку… да собралась?
— Домой. Мы едем домой.
— Мы…
— Плохо выглядишь, — констатировала я. — Не понимаю, почему раньше мне казалось, что ты необыкновенно красивый? Самый обычный. Средней внешности, да и ума среднего. И ничего особенного в тебе нет. Так что прощай. Денег твоих мне не нужно.
— Засунь их себе в зад! — добавила Фиалка. — Хотя… С тебя пятьсот баксов за вчерашнее развлечение.
— Развлечение?! — прохрипел Смеляков низко, словно фагот. — Ты это называешь развлечением?! Да ты мне сама должна!
— Тебе должна Глупая Пучеглазая Лягушка, — возразила я. — А Виоле, пожалуйста, заплати. Впрочем, я сама возьму.
Стащив со спинки стула его кожаный пиджак, я вынула из кармана портмоне и отсчитала пять сотен зеленых. Показала их Смелякову:
— Вот. Ровно пятьсот. Согласись, что это справедливо.
— Да я сейчас охрану…
— Советую не дергаться, — напряженно сказала Фиалка, и я заметила, что она заняла боевую стойку. Ноги чуть раздвинуты, плечи напряжены, одно его неверное движение, и она спружинит, чуть отклонится в сторону и нанесет очень точный удар, после которого гендиректор отключится. И деньги все равно будут нашими.
— Да кто ты такая? — вытаращил на нее глаза Смеляков.
— Угадай с трех раз. Но не выходя из номера. Всё. Ваши нежные письма вернутся с пометкой, что адресат выбыл в неизвестном направлении.
— Просто дурдом какой-то! — простонал он, вновь опрокидываясь навзничь. Похоже, что в данный момент головная боль волновала его больше, чем потеря пятисот долларов и красавицы-любовницы.
А мы с Фиалкой вышли из коттеджа и направились в сторону шоссе. Нам надо было срочно вернуться в Москву. Часы показывали половину одиннадцатого.
Первая машина, которая была нами остановлена, подбросила нас до трассы. Водитель, приятный парнишка лет двадцати, смущаясь, взял сторублевую купюру, и у меня возникло такое чувство, что он хочет дать сдачи.
Мы выпорхнули из машины и тут же стали голосовать на трассе. Рассчитывать приходилось только на фуру, где сидит скучающий дальнобойщик, который не прочь подбросить симпатичных девиц до нужного им места.
Так оно и случилось.
— Нам срочно нужно в Москву, — заявила Фиалка, вскочив на подножку и открыв дверь огромной кабины.