Поговори со своей тенью

Так как насчет секретарши?
Он послушно набрал номер и соединился с приемной.
— Марина, вы можете идти. — Это было произнесено не слишком уверенно, но повторять дважды секретарше не потребовалось. Команду «домой» любой сотрудник понимает с полуслова и спешит исполнить, пока хозяин не передумал.
Потом Баритон так же послушно пересел на кушетку. Психиатры прекрасно знают, что с сумасшедшими лучше не спорить, это бессмысленно. Их надо уговаривать, подыгрывать и ни в коем случае не злить, а диагноз Виоле он поставил с первого взгляда. Итак, рассчитывая на свой липовый диплом, Баритон уселся на кушетку, а Фиалка, рассчитывая только на свои силы, расположилась напротив него на стуле и сказала:
— Для начала напомню имя девушки. Александра Белова. Сеансы гипноза в сентябре месяце прошлого года. Припоминаем?
Баритон довольно долго меня рассматривал, но в конце концов кивнул. Неужели я так сильно изменилась? Но память его прояснилась, это без сомнения.
— Уже хорошо, — с удовлетворением заметила Виола. — А теперь, пожалуйста, подробнее: что ты ей внушил?
— Ничего, — покачал он головой.
— Ой, ли?
— Абсолютно ничего! — горячо сказал Баритон. И смущенно добавил: — Видите ли, как гипнотизер, я… м-м-м… мало что из себя представляю. То есть учился, и диплом у меня есть. Но все что я могу — это усыпить человека посредством гипнотических пассов. А насчет помощи ему…
— Так ты — шарлатан? — внимательно посмотрела на него Фиалка.
— Ну не совсем. Каждый зарабатывает деньги тем способом, который ему доступен. — Видя, что Виола больше не проявляет агрессивности, он освоился и, похоже, немного успокоился. — Главное внушить человеку, что он отныне исцелился. О! Его возможности настолько безграничны, что…
— Что ты ей говорил? — перебила его Фиалка.
— Кому? — настороженно глянул на нее Баритон.
— Беловой! Что ты говорил ей под гипнозом?! Отвечай!
Тут Баритон вновь посмотрел на мою подругу с опаской:
— А вы кто?
— Называй меня Виолой.
— Хорошо. Пусть будет Виола. Я говорил… Господи, ну я же не помню! «Освободи свой разум», «будь собой», «спи с мужчинами». Да я всем это говорю!
— Еще!
— Ну я же не… «Будь самой обаятельной и привлекательной». «Изменись целиком и полностью». Я не помню дословно!
— В общем, порол всякую чушь. Ты теперь видишь, что наделал?
— Ну я же не…
— Ты видишь?!
— Я…
— Таких, как ты, надо убивать, — спокойно сказала Виола. От этого спокойствия у меня мурашки по спине побежали. — Дилетантов, которые, вооружившись липовыми дипломами и липовыми сертификатами, тянут из людей деньги. Когда тебе подсовывают бракованный товар, это еще можно пережить. А когда тебе ломают жизнь? А? Ты право на это имел?
— Послушайте…
— Кто дал тебе это право? Сволочь! Гад! У тебя под столешницей кнопка? Да? Думал, что это тебя спасет? Нажмешь — и куча ментов набежит выкручивать руки тому сумасшедшему, который придет с тобой рассчитаться? Ха-ха! Милый, ты выбрал очень опасную профессию! Самую опасную! Я тебе сейчас это докажу. Ну, давай. Наперегонки к твоей кнопке. Кто первый, тот и выиграл. Ну? Даю тебе фору. Пять секунд. Нет, много. Три. Считаю до трех. Раз…
И, можете себе представить, он дернулся! Сработал инстинкт самосохранения! Нервы-то у нерволечащего врача оказались никуда! Поддавшись на провокацию Виолы, Баритон кинулся к столу и проявил удивительное проворство! Он дотянулся до кнопки, да-да! И он ее нажал! И это было последнее, что Баритон сделал в своей жизни.
Удар Виолы оказался, как всегда, точен. Баритон упал. Потом она накинула ему на шею синие колготки и начала душить.
Это была ужасная сцена, никогда ее не забуду! Он дернулся и, подумать только, пришел в себя! Оказался настолько живучим, что руками вцепился в синий капрон и стал тянуть изо всех сил. Тянул, тянул… А она тоже уперлась и затягивала на его шее колготки. Силы ей было не занимать!
Пятки Баритона застучали по полу. На нем были тяжелые коричневые ботинки, как сейчас помню! Он колотил каблуками этих проклятых ботинок часто-часто. Казалось, барабанщик отбивает дробь на своем отвратительном музыкальном инструменте. У меня даже уши заложило от грохота, хотя грохотом это не назовешь! Просто дробный стук. Его даже за дверью кабинета не могло быть слышно!
Но тут Виола ударила его еще один раз. Прошла минута, может, чуть меньше, и он замер. Лицо его было ужасно, никогда не забуду!
Еще с минуту я в ужасе смотрела на блестящие подковки коричневых ботинок. Да, да! Оказалось, что на каблуках были подковки! Он обратился в мастерскую, заплатил за них сапожнику, чтобы каблуки не стачивались. Чтобы ходить