Пограничник

Просто они еще не догадались об этом.
Распространяться по поводу того, откуда они в здании «Авалона», он не стал. А Иван, которому пока не приходилось выбирать, куда идти, промолчал. Он, конечно, помнил, как выйти на поверхность, но в здании не ориентировался. Да у него и рабочих днейто было всего… – Иван прикинул в уме – шесть! Этот седьмой. И все шесть дней он караулил работающих конви в разных местах. Сейчас полковник шел наверх, и это вполне устраивало Ивана. А там, если «Нового Авалона» больше нет, он вправе поступать по своему усмотрению. Если город стерт с лица земли, надо выбираться из него и искать пункты приема беженцев. Там определят, куда ему дальше: не исключено, что он вернется в армию. Кто знает, что будет?
Изза офисных перегородок послышались шаги, ктото споткнулся о стеклянную бутылку, и она откатилась в сторону. Стеклянные бутылки давно не выпускали изза дороговизны, но Иван помнил характерный звон с детства. Впрочем, стеклянная тара все еще была в ходу у богатых. И полковник, и Иван направили фонари в сторону звука. Посреди прохода на пластиковом полу все медленнее и медленнее вращалась, замирая, зеленая бутылка. Откуда она тут взялась, Иван не представлял. Наверное, ктото из руководства присутствовал здесь, когда все случилось.
– В соседний проход, быстро! – скомандовал Мигай. – И ходу, ходу!
Но дать ходу не вышло.
Иван, по привычке подчинившись командирскому голосу, просто перемахнул через перегородку. Мигай, подсвечивая себе фонариком, обошел столы. Они находились возле капитальной стены, через проем которой виднелось множество одинаковых дверей. Некоторые из них были открыты.
Иван отчетливо услышал, как темное пространство перед ними пришло в движение. Вокруг раздавилось легкое потрескивание, шелест, как будто куча школьников одновременно шуршала конфетными фантиками.
Иван не выдержал.
– Зажигалку! – прошептал он полковнику.
Полковник вытащил зажигалку и сунул ему.
Обрывая шнур и выдирая штатив из гнезда, Иван схватил с ближайшего стола лампу, нащупал легкую, скорее всего женскую, кофточку, висевшую на спинке стула, обмотал ей лампу и щелкнул зажигалкой. Швырнул вспыхнувший неожиданно ярким пламенем импровизированный факел в проход между столами.
Десятки блестящих черных тел метнулись прочь, скрываясь от света, под защиту столов и перегородок. Они сливались с тьмой – аспидночерные, невидимые. И только синие отблески синтетического пламени на панцирях выдавали их присутствие.
Половник выругался сквозь зубы.
– Что еще за твари? Такого тут точно не было.
Иван оглядывался в поисках выхода. Шелест и потрескивание доносились и от двери, в которую они вошли. Их окружали.
Полковник, почти не целясь, выстрелил в скопление черных тел, угадываемых в свете затухающего факела. Пуля, неожиданно срикошетив, с визгом ушла вверх и впилась в навесной потолок.
– Святые Патриархи! – с благоговейном трепетом прошептал полковник и выстрелил еще два раза с похожим результатом.
– Не берет их, мать твою! – завопил он Ивану. – Давай вон туда, в двери! Сожрут на хрен!
И они побежали к дверям.
Одна из тварей оказалась на пути Ивана. Она подняла навстречу ему клешни и, кажется, даже зашипела. Все, что он успел рассмотреть, – ряд больших фасеточных глаз и зубы. Зубы были большими, словно все, кто сегодня встречались на пути Ивана, теперь были нацелены на одно – на уничтожение оставшихся в живых людей. Тварь была небольшой, и Иван сходу пнул ее армейским ботинком, надеясь откинуть в сторону. Но она оказалась тяжелой – обычно животное такого размера столько не весило. Даже с панцирем. Даже с пуленепробиваемой броней! Иван запнулся об зверя, едва не упал, услышал щелканье клешней, треск рвущейся одежды. Существо схватило его за ногу, и Иван почувствовал, что нога попала в железные тиски. Он, понимая, что медлить нельзя, несколько раз в упор выстрелил по блестящим глазам. Одна из пуль срикошетила, но тварь все же дернулась, завизжала совершенно человеческим, девчоночьим визгом, вызвав в Иване оторопь, и отпустила ногу. Иван, хромая, подбежал к полковнику, который ждал в дверном проеме и целился во мрак из пистолета, как будто это могло его защитить.
– Сюда! – крикнул полковник.
Мешая друг другу, они ввалились в незнакомое помещение. Полковник захлопнул дверь, барабанный бой по которой свидетельствовал, что еще немного и им пришлось бы плохо. Комната оказалась крохотной. Полковник посветил вокруг фонариком и захохотал:
– Ну, всю жизнь мечтал с мужиком в сортире прятаться!
Иван глянул на безупречно белый унитаз, отдраенный рабомконви, на раковину, на крышку мусоросборника и, несмотря на боль,