Пограничник

она отступила на пару шагов, низко опустила голову и одернула форменную курточку.
– Вы из БНБ? Да? – упавшим голосом спросила она.
Ивана даже передернуло, столько тоски и обреченности прозвучало в ее словах.
По крайней мере, это у них общее – нелюбовь к БНБ. Ладно, надо привести ее в чувство. Она заторопилась, все так же не поднимая головы.
– Тут рядом столовая, в ней можно перекусить. Там есть газ… Наверное, еще ничего не успело испортиться… Я долго пробыла в казарме? День, два? Три? Мне показалось, целую вечность… Простите, – она окончательно смутилась, – очень пить хочется.
– Веди, – сказал Иван. – Готовить умеешь? А то жрать охота. Просто с ног валюсь, – он сразу же почувствовал усталость и зевнул.
Ростом девушка едва доставала Ивану до плеча. Пока он шел за ней в столовую для техперсонала, рассматривал ее на ходу.
То, что он увидел, ему понравилось: коротко стриженная голова правильной формы, беззащитные линии тонкой шеи, прямые плечи, гибкая талия… Точеные щиколотки виднелись изпод коротких форменных штанов, да и то, что было упаковано в эти самые штаны, тоже было ничего себе! И походка была легкой, правильной, что ли. Не было в ней и намека на развязность. Иван усмехнулся, радуясь, что девушка его не видит.
В столовую они вошли через широкие стеклянные двери, которые раньше работали на фотоэлементах, а сейчас оказались полузакрыты. Пришлось протискиваться через щель. Роботофициант стоял посреди столовой, бессильно опустив свои рукиклешни и уронив на пол поднос с тарелками. Его нескладная тень в свете фонарика походила на самостоятельное существо. Под ногами хрустнули осколки посуды.
– Вы садитесь, я быстро! – девушка кивнула на ряд пластиковых столов. – Вы не бойтесь, я не убегу. Тут должны быть фонари. Везде есть спасательные шкафчики… – и она ушла кудато за стойку раздачи.
Иван плюхнулся на хлипкий металлический стул, который взвизгнул ножками по полу, уперся локтями в стол. Притупленное усталостью и голодом внимание механически отмечало все звуки: шаги, металлическое побрякивание, скрип.
Она вернулась минуту спустя, неся с собой два мощных фонаря, аптечку и упаковку с минеральной водой. Откудато появились два чистых стакана, но Иван, проигнорировав их, открыл зашипевшую бутылку и жадно прильнул к горлышку губами.
– Там еще есть респираторы и баллоны со сжатым воздухом, – сказала она, откупорив другую бутылку и наполняя стакан до краев. – Надо же, совсем безвкусная…
– Не пей много, газировка всетаки, плохо станет. Подожди, потом еще попей, – посоветовал Иван.
– Да это же не еда, от воды ничего не будет, – она еще несколько раз глотнула.
Иван согласно кивнул.
Потом она опять ушла, и ее не было довольно долго. В глубине за стойкой засветилась голубым газовая плита, чтото зашкворчало, и на столе, как по волшебству, появились хлеб, ветчина, яичницаглазунья, булочки, дымящийся чафе и сахар в пакетиках.
– Ну что, навалились? – предложила она.
Иван посмотрел на нее с интересом. Получалось, что конви нормальные люди и разговаривают они совершенно нормальным, обычным языком.
Все время, пока она ходила тудасюда, он ее рассматривал. Но в полумраке сделать это было почти невозможно. Теперь, когда стол осветили большим фонарем, у него появился такой шанс.
Оказалось, что ей лет восемнадцать, не больше. Ела она быстро, но очень аккуратно. Не кукла, с удовольствием отметил Иван. Неполные губы, высокие скулы и широко раскрытые, все еще испуганные глаза. Щечки даже немного пухлые. Детские еще… В мягком овале лица чувствовалась порода. Где это пряталось? В линии чуть вздернутого, полудетского носика, в очертании прямых, сурово сдвинутых бровей? Или в упрямой морщинке между ними? В беззащитной, немного неуверенной улыбке? Иван не мог понять. Но главное – глаза. Глаза! Их цвет он рассмотреть не сумел, но даже в темноте чувствовал, что от них идет свет. Не зря ее не отправили, например, в публичный дом. Или на рудники. Не годилась она для этого. Иван ощутил в груди давно забытое волнение.
– Тоже не очень вкусно, и запаха почемуто нет, – сказала она, ковыряясь вилкой в тарелке, и подняла глаза, встретившись взглядом с Иваном. У него вилка так и застыла у рта.
Иван поспешно отвернулся.
– Ээ… А чем ты тут занималась?
– Посуду мыла, полы… А вчера… или позавчера, – она метнула на Ивана взгляд, молящий о помощи, – пришел офицер из БНБ, объявил, что скоро сюда переведут солдат, и приказал, чтобы казармы отдраили до блеска. Мы и отдраили, а ему не понравилось, ну он и запер меня и еще двух девушек, чтобы мы мыли там все, а сам ушел, а потом – вот… Это произошло… – она говорила все тише. – Я очнулась, а рядом никого нет, и темно