Пограничник

девушку на матрас, накрыл. Потом забаррикадировал дверь, выключил все фонари, кроме одного, который настроил на самый слабый свет, сел на пол и стал ждать. Он не заметил, как заснул.
…Спал он на этот раз спокойно и проснулся свежим и отдохнувшим.
Девушка еще спала. Иван поднялся, размял затекшие ноги, потянулся, наклонился над спящей и с удивлением вспомнил, что так и не спросил ее имени.
– Эй! – тихонько позвал он. – Как тебя зовутто? Давай вставай, наверх надо идти…
Она проснулась неожиданно быстро, легко соскочила с кровати, одернула курточку, удивленно оглянулась в поисках объяснений.
– Там это… – Иван смутился, – небезопасно было. Лучше здесь.
– Пойдем! – он принялся освобождать дверь.
– Мне надо… – стеснительно прошептала она, – в туалет, да и зубы почистить… Или хоть рот пополоскать.
– Ну началось! – Иван вздохнул, открыл дверь, проверил, все ли спокойно, прошелся по коридору. – Давай, скорее! Там вон туалет. Да нет, другая дверь!
Управилась она в самом деле быстро: видать, приучили к порядку. Но, возвращаясь, она наклонилась:
– Кискискис!
Иван совсем забыл о кошке. Кошка, нимало не заботясь о приличиях, мяукая, вспрыгнула на плечо девушке. Она потерлась о мокрую щеку головой, приветствуя старого друга.
– Твоя, что ли? – спросил Иван.
Девушка посмотрела на него снизу вверх.
– Мария.
– Что? – Иван наклонился ниже, не расслышав, как следует.
– Меня зовут Мария, – тихо, но отчетливо произнесла девушка. – Ваши звали меня Мари, но называть можно Марьей.
И Иван ощутил нежный, тонкий аромат цветов.
Марья… Чтото далекое всколыхнулось в нем при звуках этого имени. Далекое, теплое, из детства… Так звали его мать. И никакая она не Мари. Пусть оставят эти клички для своих раскрашенных силиконовых шлюх. Марья… Мария… Машенька… Он увидел отделанную сибирским кедром гостиную, отца у камина, мать, сидящую в кресле. Света не было, и алые сполохи пламени рисовали на стенах причудливые тени… Иван услышал голос матери. Она читала свои стихи:

Если есть на земле теплый дом,
Где спешат на звонок шаги,
Где любовью встречают глаза,
Береги этот дом, береги.
Если светит в ночи окно
Для тебя, хоть не видно ни зги,
Не беги от него, сынок,
Береги его, сын, береги…

Все время после происшествия он задавался вопросом: зачем он приехал в Москву? Зачем? И он понял, что, может быть, ответ сидит перед ним.
А она кормила кошку, вытащив лакомство из кармана куртки… Кошка оглушительно мурлыкала в тишине.
Иван так громко и отчетливо скрипнул зубами, что Мария удивленно взглянула на него. Он резко отвернулся, не глядя сунул ей в руки сумку.
– Подъем!
Он слышал, как она кинулась следом.
– А тебя как зовут? – спросила она в спину Ивану.
Иван резко остановился, и она налетела на него, ткнувшись лбом в баллон со сжатым воздухом. Схватилась за лоб, глядя на Ивана испуганными глазами.
– Вас… – поправилась она. – Вас как зовут?
– Ребята Яном кличут, – ответил он небрежно.
– Ян?.. – она какоето время молчала, немного отстав, потом догнала его. – Я поняла! Иван? Ведь Иван, правда?
– Правда. Все? Вопросов больше нет? Тогда шагом марш!
Чтобы поспеть за Иваном, Марии пришлось почти все время бежать. Но он не сбавлял шага. А она не жаловалась, терпеливо стараясь не отставать. Оказалось, она тащит с собой кошку.
– Брось! – скомандовал Иван, приостановившись на лестничной площадке.
Она прижала кошку к себе, опасливо глядя на Ивана, но глядела так, что Иван понял: кошку просто так не отберешь.
– Зачем она тебе?
– Она же тут умрет с голоду, – сказала она, упрямо глядя на него.
– Ладно, только, чур, отпустишь ее наверху. Пусть ест мышей.
Иван возобновил подъем.
Вообщето, Иван думал, что наверх они не пройдут, а лестница окажется заваленной обломками обрушившегося здания. Но никаких завалов они не увидели ни на третьем, ни на втором, ни даже на первом этаже. Здание «Нового Авалона» было целым. Молчал и дозиметр. Совсем молчал, не регистрируя даже случайных частиц. Иван подумал, что он, скорее всего, тоже сломан и бесполезен, как и все остальные приборы здесь.
Когда лестница закончилась, Иван удивленно присвистнул и двинулся по галерее первого наземного этажа, то и дело оглядываясь и ища признаки разрушений. Но кругом было тихо. Если бы Иван не знал, что работа в «Авалоне»