Пограничник

командир! – довольно громко сказал Цырен. – Ну хорошо, первого он утащил чуток в стороне, видать, тот пошел до ветру, а второго? Второго утащил прямо из блиндажа! Вернулся и утащил? Так не бывает, командир…
Потом чтото забубнил Бара, Цырен замолчал.
– Хорошо, командир, – наконец сказал он, словно Бара его в чемто убедил. – Хорошо… Пусть будет, как скажешь…
Изза брезента показался мрачный Цырен. Махнул рукой Ивану.
– Айда…
Вездеход стоял на прежнем месте. Водитель даже не глушил мотор.
– Давай на заставу! – уверенно крикнул Цырен водителю.
Снова кузов, снова грохот мотора. Иван попытался заговорить с Цыреном, но тот почемуто показал пальцем в меховой перчатке вверх и прижал палец к губам: тихо, мол.
А буквально через пять минут вездеход остановился: оказалось, на дороге лежит перевернутый снегоход. Водитель выругался, открыл дверцу, спрыгнул на утоптанный снег.
– Гляди, Иван, в оба! – сказал Цырен и передернул затвор автомата. Глядя на него, и Иван тщательно проверил автомат, дослал патрон в патронник, прежде чем выбраться из кузова. Снегоход Иван узнал сразу: на таких офицеры ездили на охоту. Вот только чей этот, было непонятно. Мог быть и майора Хенкера, а мог быть вообще из другой части.
Друзья прошли мимо недовольного водителя, приблизились к перевернутому снегоходу. Иван осторожно заглянул через него. Тел не было. Значит, снегоход либо оставили здесь специально, либо тот, кто перевернулся, ничего не смог сделать с тяжелой машиной и ушел, к примеру, за помощью. А может быть, человек вообще не осознавал, что делает.
– Иван, смотри следы! – Цырен присел на корточки у снегохода, выставил автомат почемуто вверх, всматриваясь в черное ночное небо.
Иван, не очень понимая, откуда ждать нападения, пригнувшись и держа оружие наизготовку, осторожно обошел снегоход спереди. Посветил фонарем на обочину. Цепочка довольно больших звериных следов уходила в сторону от колеи и обрывалась почти сразу же. Как будто неизвестное животное… взлетело. Иван повел стволом вверх, словно отслеживая траекторию взлета… И это его спасло.
А еще спасло то, что он нажал на курок раньше, чем успел хоть чтонибудь сообразить. Рефлекс, не иначе. Это не убило спикировавшую на него сверху тварь, но всетаки отпугнуло. Иван успел разглядеть только когтистые лапы, зубы и глаза. Глаза с вертикальными зрачками, глаза ночного хищника, светящиеся лютой ненавистью. Разные глаза. Один – черный, второй – голубой. Перекатившись под защиту перевернутого снегохода, надежную, как ему в тот момент казалось, он замер, вглядываясь в черное небо. В свете мощных фар вездехода неслись навстречу мелкие снежинки. Иван слышал, как Цырен чтото бормочет.
– Ты как там? – спросил он, все время осматривая свою часть неба.
Бормотание прекратилось.
– Нормально, – ответил Цырен. – Молитву читаю, буддийскую. От злых духов.
Он вскочил и, пробежав несколько шагов, прыгнул в сугроб.
А сверху Ивана накрыла черная, чернее ночного неба огромная тень… Иван отстраненно почувствовал, как ожил в руках автомат, снова перекатился, вскочил на ноги, выстрелил…
Тварь на этот раз и не целилась в Ивана, она без труда схватила за гусеницу снегоход, подняла его в воздух и швырнула вслед убегающему Ивану. И было бы, наверное, на свете одним Иваном меньше, если бы он не поскользнулся. Иван упал навзничь и так треснулся затылком о лед, что на мгновение из него дух вышибло. Автомат отлетел в сторону.
Словно выпущенный из пращи, снегоход, пролетев в какомнибудь полуметре от лица и обдав Ивана холодом и снегом, вспахал сугроб, зарывшись в него наполовину. Хурмага яростно взревел, увидев, что Иван остался невредимым, и ринулся вниз. Иван зубами стащил меховую перчатку, выхватил боевой дедов нож, с которым не расставался, и приготовился к схватке. Вдруг застрочил автомат Бадманова.
Хурмагу откинуло в сторону, он зашипел, на мгновение зависнув в воздухе над Иваном, и Иван поразился, какой крупный Хурмага и какие огромные у него крылья.
Он шарил вокруг руками, надеясь всетаки нащупать в снегу автомат, но Хурмага бешено заработал крыльями и исчез в вышине. И на дороге стало тихо, словно и не было ничего.
– Иваан, ты живой? – позвал Цырен. – Иван!
– Чтото не помогла молитва, – сказал Иван, обращаясь больше к самому себе. – Да живой я! – закричал он Цырену. – Живой!
Иван копался в снегу, не на шутку струхнув, что потерял автомат, нашел, облегченно выдохнул, несколькими движениями очистил оружие от снега, проверил. Нашел и перчатку.
– Давай, Иван, уходить… – Бадманов не расслаблялся, целился из автомата в небо. Иван тоже вскинул оружие. Вдвоем побежали к вездеходу, то