Пограничник

часов не принесли результатов. Ни шатуна, ни следов не нашли, а тела убитых обнаружили ближе к обеду висевшими высоко на скале. Скала была приметной: гольцы, с которых ветер сдувал снег, венчали сопку, нависающую над заставой. Застава находилась с южной стороны, а гольцы возвышались на севере. Здесь, под скалами, в незапамятные времена воздвигли языческую кумирню. Сейчас о ней напоминали лишь несколько вертикально поставленных валунов, почти засыпанных снегом, да место жертвоприношений – громадный плоский камень, вокруг которого намело огромный сугроб.
С заставы доставили снаряжение для спасательных работ. Иван и Васька Поплавский полезли наверх – спускать тела. Лезли налегке, сбросив тулупы. Изза холода остались в перчатках и унтах, они мешали, вынуждали к осторожности. Иван молотком забивал в расщелины скалы страховые крюки, несколько раз срываясь – подводили скользкие подошвы унтов, но его спасала страховка. Он хватался за скалу и с упорством лез вверх. Достигнув вершины скалы, он подстраховал Поплавского, подал ему руку. Помог залезть. Потом оглянулся на его удивленный возглас. И понял, что на самом деле они нашли. Это было гнездо. Тела товарищей, видневшиеся снизу, были не единственными…
– Святые Патриархи! – ахнул Васька.
Гнездо напоминало неглубокий кратер диаметром метров десять. И везде на камнях лежали замерзшие, покрытые снегом тела. Почти все убитые были китайцами.
Иван достал рацию.
– Земля, как слышите, говорит Скала.
– Слышим хорошо, – донесся до него голос Бары. – Что там у вас?
– У нас… – голос у Ивана перехватило. – У нас, господин лейтенант, дела швах. Надо вездеход. В снегоходах места для… для тел не хватит. Тут их много.
Сверху Иван видел, как забегали внизу маленькие с такого расстояния, смешные фигурки.
Не дожидаясь, когда придет вездеход, бойцы стали подтаскивать тела ближе, обвязывать их веревками и спускать. В перерывах между работой Васька Поплавский жадно курил, буквально высасывая сигареты в несколько затяжек. В этот момент Иван даже пожалел, что не курит.
«Работу» удалось закончить засветло. Все это время Иван старался относиться к телам не как к людям, которые когдато были живы, но просто как к вещам, как к чемуто будничному, как к работе, которую надо было выполнить во что бы то ни стало. Это удавалось, но несколько раз, когда они обвязывали особо обезображенное тело, подкатывала тошнота.
Когда Иван, последним спустившись вниз, отвязывал веревки, он заметил, что Цырен кудато исчез. Как только тела убитых были погружены на вездеход, Цырен возник рядом с Иваном, словно из ниоткуда. Физиономия у Цырена была довольная, и он, несмотря на происходящее, даже подмигнул Ивану. Но Ивану было не до веселья.
– Ну что, господин лейтенант, говорите, шатун? – тихо спросил Иван лейтенанта Бару, когда тот проходил мимо.
Бара серьезно глянул на него своими круглыми карими глазами, губы его дернулись, как будто он хотел чтото сказать, но в последний момент лейтенант отвел глаза и прошел мимо друзей.
– Пойдем и мы, Цырен, – сказал Иван другу, – а то мне чтото плохо… Тошнит меня от этого места.
– Да ладно, Иван, место как место. Ты еще даже не знаешь, какое это хорошее место!
У Ивана не было сил реагировать на это неожиданное заявление друга.
Он оглянулся. Бледное пятно безразличномутного солнца висело над самым горизонтом, небо мглилось, затягиваясь белесыми плотными облаками. Кровавочерные скалы, местами припорошенные снегом, отбрасывали глубокую непроницаемую тень на капище. Поднимающийся северный ветер посвистывал в камнях, гнал снежную пыль вдоль смутно белеющих сопок. Торчавшие из снега верхушки искривленных лиственниц походили на высохшие руки мертвецов, жадно тянущиеся к стылому небу. Иван тряхнул головой, отгоняя наваждение, и двинулся вслед за Цыреном.
Найденные тела сгрузили в холодном гаражном боксе и рядком уложили на бетонный пол.
– А Лехи Пиякина здесь нет… – тяжело вздохнув, заметил Васька Поплавский и вышел.
За ужином отделение вяло ковыряло макароны вилками – есть никто не мог. Единственный, кто с аппетитом поел, был Цырен Бадманов. Он с легкостью умял свою порцию и порцию Ивана, от которой тот отказался.
– Ну ты, Цырен, даешь! – сказал Васька Поплавский, с завистью глядя на Бадманова.
…На вечерней поверке на плацу появился майор Хенкер. Иван надеялся хотя бы сейчас услышать командирский голос майора, но тот молча принял доклады взводных и кивнул комиссару по пропаганде, разрешая зачесть приказ.
Голос комиссара ломался, как будто у него сильно болело горло. Усиливающийся ветер сносил слова в сторону.
– На территории заставы и на вверенном нам