Пограничник

и по нему пройти. Гденибудь да наткнемся на выход. Сориентируемся так. Где у нас река? На северовосток. Значит, нам надо идти по штрекам на северозапад. Будем идти, пока не уткнемся в коренную стену, а потом повернем в сторону реки.
– А кто нам скажет, что мы «уткнулись в коренную стену»? На ней что, написано? – резонно поинтересовался Цырен.
– Компас! – ответил Иван, пошарил в кармане и извлек из него остатки компаса…

– Ну вот, собственно, и все! – Иван завершил рассказ и, дурачась, дунул в волосы Марии, которая калачиком свернулась на кровати, положив голову ему на грудь. Он потерся носом о мягкий ежик ее отрастающих волос, потом не выдержал и поцеловал их.
– Так нечестно, – сонно пробормотала она. – А что вы сделали потом?
– Ну… Мы заблудились и умерли.
– Я серьезно!
– Абсолютно серьезно. Мы выбрались из рудника через штреки, которые выходили на берег реки. Вернулись к скале, нашли Бару, который метался вокруг громадной воронки: там целая скала ушла под землю вместе с логовом Хурмаги. Бара пальцы на ноге отморозил – прыгал вокруг воронки этой, как черт, а я – уши. Потом спиртом в санчасти оттерли. Еще бы он не прыгал – двое солдат опять пропали!
А на том месте образовалось небольшое озеро. Представляешь себе: метель, минус тридцать пять и пар снизу валит, как из вулкана! Мы потом купались там летом. Спускались вниз, к озеру – туда в одном только месте можно спуститься. Но вода была ледяная, а цвет у нее был красивый – бирюзовый, говорили, от меди. И затопленные штреки было видно – водато прозрачная. Но глубина, я тебе скажу! Дна не видать.
– И тебе дали Звезду Героя за то, что ты убил Хурмагу?
– Нет, на самом деле нет. Через неделю после этого китайцы перешли границу. Бару тогда ранило сильно, а Цырена убило, – Иван помолчал. – Да почти никого там не осталось, мы блиндаж ПВД втроем удерживали.
– А второй Хурмага?
– Что – второй? – не понял Иван.
– А второй Хурмага, он был женщиной, да? Или всетаки нет?
– Нет, хотя… – Иван усмехнулся, нежно погладил Марию по голове, опять поцеловал в волосы. – Кто ж его знает, как было? Никто не проверял, не смотрел. Там потом прокурорские понаехали, допрашивать всех стали. Ко мне в санчасть несколько раз приходили. А мы че можем сказать? Ниче не знаем, ходили, искали Васю Поплавского, не нашли. Майора вообще не видели. Да и куда нам, рвани, до него. Он там, а мы тут. Вместе с майором тогда исчез и его зам по тылу.
– А жена?
– А жена зама по тылу погибла, когда китайцы перед атакой совершили артналет на заставу. Первый же снаряд попал в офицерское общежитие. Там и прокурорские были. Мы тогда дежурили, потушили пожар, много людей изпод обломков вытащили. Половина, где квартира зам по тылу была, сразу обрушилась, а вторая – только частично. Ну вот, думаю, я кого надо из прокурорских работников спас. Они меня запомнили, а потом узнал, что представили к награде. Я тогда далеко оттуда был, на юге.
– Ну хорошо, а квартирато майора? Что с квартирой? Там чтонибудь нашли? До артобстрела?
– А ято откуда знаю? – удивился Иван. – Меня ж туда не пустит никто! Что уж там следователи нашли, не говорили, да и не мои это проблемы. Там, как китайцы через границу поперли, не до этого стало. Так что дело с майором замяли, пропал человек без вести, да и хрен с ним. Китайцы утащили или по своей воле поехал на охоту и замерз – большой разницы нет. А был ли он человеком или там уж какой странной зверушкой, там вообще на это наплевать всем. Но я все равно считаю, что награду эту я завоевал именно тогда – в шахтах рудника «КучугуйЛага». А погибших ребят, думаю, списали на китайцев…
– А когда тебя контузило? Тогда? В пещере?
– Снаряд рядом разорвался… Да это потом, на юге было. И приступы потом начались. Я тебя напугал, наверное, тогда в вестибюле? Да?.. Странно, – виновато добавил Иван, – контузило во время боя, а как приступ, так одно и то же: валится эта гора на меня, и все, – Иван замолчал.
…Конечно, рассказал Иван не все. Он не рассказал ей о том, как темные штреки стремительно заливало водой, как они с Цыреном метались по черным коридорам, как на ощупь ползли по вентиляционной шахте, как, измученные, обессиленные и мокрые, они вывалились наконец наружу, в ледяную пургу и едва не заблудились, потому что Цырен, который всегда и без компаса знал направление, в котором надо идти домой, пошел наоборот, от заставы на север, и Ивану стоило много сил и нервов, чтобы с помощью компаса доказать упрямому Цырену, что он не прав.
А еще Иван не рассказал о том, как следующим же летом исчез в этом проклятом бирюзовом озере один из солдат – нырнул да так и не вынырнул. Не рассказал он и то,