Пограничник

…А ведь день начинался как обычно. За неделю Иван попривык и к комнатеконуре на окраине, и к тому, что вставать нужно в пять утра и добираться на метро через всю Москву на другой конец города. А потом еще минут двадцать трястись в служебном транспорте «Авалона». Один плюс – никакой толкучки: каждый пассажир на каждом маршруте, независимо от того, что это было – метро, клинкарты, которые в народе метко прозвали «мотыгами» за непривлекательный внешний вид, или древние экомобили, которые работали чуть ли не на растительном масле и которые, экономя на всем во время войны, власти вернули из утиля, – всюду за Иваном закреплялось персональное место на определенный маршрут в определенное время. Если каунтер считал правильным выдать ему билет в бордель, невинно прозывавшийся клубом знакомств, или, например, на сексвечеринку или полагал, что ему пора наведаться в бар на выходных, он резервировал за хозяином места в общественном транспорте и на мероприятиях, попутно уведомляя носителя об обязательности посещений подобного рода заведений. Никакого беспорядка. Все посчитаны, каждому – свое.
Нет, если ты входил в партию «Золото нации», то, конечно, это не имело к тебе ни малейшего отношения: тогда бы у Ивана имелся собственный автомобиль и он ездил бы, куда захочет. Вернее, не так: Иван ездил бы везде, где оплатил проезд. Все как обычно: есть деньги – проходи, то есть проезжай, нет денег – проваливай. Автомобиль в семье, вообщето, был – старый, отцовский, и водить Иван умел, а вот прав у него не было, права стоили очень дорого, да и продлевать их нужно было каждый год, а за это тоже немалые деньги брали. А еще прибавьте годовой залог на случай штрафов. Сумма вообще для Ивана астрономическая. Из нее в случае нарушений или аварии автоматически вычитались деньги. А остаток на конец года никогда не возвращали – его просто переносили на следующий. Вот отец имел пожизненную льготную лицензию на вождение и залога к ней не полагалось. Ну так то был отец… Передавать лицензию по наследству пока не разрешили.
Еще существовали аэромобили и персональные вертолеты, но это случаи из области фантастики, потому как принадлежали они или госчиновникам, или олигархам.
Вот и этим утром безлошадный и безвертолетный Иван устроился на привычном пронумерованном месте в серозеленом вагоне метро и задумался. Поездка занимала ровно пятьдесят восемь минут. Вагон тронулся, и перед каждым новым пассажиром вспыхнул голографический экран лаймера. Прямо из воздуха в глаза Ивану проникновенно заглянула полуобнаженная дива с серебряными волосами и синими светящимися глазами.
«Ночной клуб „Гарпия“, – дива едва шевелила пухлыми губами, недвусмысленно напоминающими женские половые органы, – это все удовольствия мира… Я жду тебя, воин, и днем и ночью. Массаж, процедуры омоложения, африканская стимуляция потенции… Мы исполним любые ваши желания».
Иван прикрыл веки, чтобы не видеть надоевшую рекламу. Даже в страшных снах он не мог вообразить себя в объятиях этой «гарпии» с неоновым взглядом. Вместо эротических картинок в голове упрямо возникали огромные саблевидные клыки, спрятанные за влажными губамиварениками. Вопьется в шею и высосет: из него – кровь, деньги – с каунтера. Иван постарался отвлечься от назойливо бормочущей прямо в уши рекламы и представил себя далекодалеко отсюда, дома.
Нет, конечно, Иван не был нищим. Здесь, в городе, миллионы людей жили намного хуже, чем он в своей сельской зонепоселении в Подмосковье. Переехать в Москву Иван не мог. Сюда пускали только по специальной квоте. Он заслужил право на переезд пятью годами службы в армии. Жаль, что отца сочли неблагонадежным, а то, кто знает, может быть, и Иван входил бы сейчас в национальный миллион «Золота…». Но отца и всю семью лишили гражданских прав еще лет двадцать назад. Впрочем, в поселении почти все не имели права голоса, кроме бургомистра и его свиты. У остальных не было денег на покупку гражданских прав. Да и что мог изменить один голос несчастного фермера? Или два? Или даже миллион? Ведь даже у самого бедного в золотом миллионе – голосов на миллионы. Один голос – один евразийский доллар. А в долларе знаете, сколько рублей? Много. Так что, сколько ни работай…
– …все равно помрешь нищим! – негромко произнес ктото над ухом.
Иван оглянулся. Несмотря на то что слова прозвучали тихо и услышали их в грохоте метро только те, кто сидел рядом, обстановка моментально наэлектризовалась. На мгновение Ивану показалось, что сидевший рядом с ним человек подслушал его мысли. Но нет, незнакомец разговаривал о чемто своем.
– Все рано сдохнешь нищим в этой проклятой стране! – повторил мужчина изпод капюшона. Лицо его скрывалось в полутени, горели одни глаза. – Вот кто мне может