Пограничник

пламени, пожирающего искривленные ножки стула.
– Это не страшно вовсе… Это… Знаешь, это как если бы увидел стометровую волну, которая тебя вотвот накроет с головой. Это не страх, нет. Ужас. Если бы я захотел закричать, я бы не смог. Я понял, понимаешь ли ты, понял, что весь мир устроен совсем не так, как я считал до этого. Как все мы считали – ну, там время, пространство, объективная реальность, субъективная реальность, – ведь мы все же это читали, учили. До рождения – пустота, ничего, и после смерти – пустота. Самое главное – жизнь человека, остальное – вера, идеи – неважно. И живешьто всего ничего – шестьсемь десятков. Ну, богатыето да, кто и по сто лет, а кто и по сто двадцать живут. Все равно мало. А значит, что? Значит, надо успеть урвать кусок пожирнее, пока не наступила старость с болячками разными. Обеспечить себя, натащить в загашник, чтоб и на того парня в случае чего хватило. И всеговсего в жизни попробовать! Понимаешь ли? Всего! Бабы, водка, дурь, война! И все так жили… Всевсе – миллионы, миллиарды. А все, все не так! – Андрей, разгорячившись, махнул кружкой, и немного горячего напитка вылилось в костер. Костер сердито пыхнул и зашипел. Андрей сконфузился и понизил голос: – Раньше что нас пугало? Ну, сперва все боялись Штатов, потом, когда Штаты пришли, все боялись китайцев, потом – атомной войны, некоторые еще до паники боялись инопланетян, все им какоето НЛО мерещилось, то над водой, то под водой. С ума сходили. Я так думаю, что курить надо было меньше всякой дури и таблеток жрать. Но, понимаешь ли ты, боятьсято надо было совсем другого! И в первую очередь – себя, своей гнилой натуры, понимаешь? И эта гнилая натура нас и завела: сначала – под Штаты, потом почти что под Китай, а теперь и вовсе – к концу. И ведь какая сволочная вещь получается? Хоть сейчас я все это знаю, а ведь все равно лучше стать не могу, как ни стараюсь, хоть и понимаю, что завтра потащат меня на Суд. Как и этих, с кладбища. Как всехвсехвсех, понимаешь ли ты? На самый Высший Суд, а ничего с собой поделать не могу. Такая вот я сволочь… И что делать с этим – понятия не имею. Раньше надо было об этом думать, да разве ж кто давал? То тебе карьеру подсунут – мол, надо вверх лезть, что есть силы, иначе ты лох, потом – тебе надо жену такую да разэтакую, чтоб друзья от зависти сдохли, а иначе ты лох, потом авто, виллу, яхту и, главное, бабла побольше, а иначе ты лох… Вот так нас и развели умные люди… И времени, чтобы понять, кто мы и что мы, совсем не осталось. А теперь вот и время есть, а думай – не думай, ничего не изменишь… Натура, видать, у человека такая, и помощи этой натуре ждать неоткуда…
– Да, – согласился Иван. – Теперь, наверное, неоткуда.
– Да и раньше неоткуда было помощи ждать, все буржуи похерили. Всю Русь… Эх! – Андрей, расчувствовавшись, опять махнул кружкой, но не пролил, отпил из нее изрядный глоток, поставил на подоконник, нашарил в кармане пачку сигарет, прикурил, жадно затянулся. Выдохнул дым, посмотрел, как он тает, мешаясь с дымом костра, и уходит вверх, вздохнул: – Так и жизнь наша, как дым. Сегодня есть, а завтра нет. Я ведь на юг просился, – переменил он тему, – а после госпиталя перевели сюда. Не нужен на фронте калека, – Андрей продемонстрировал Ивану черную перчатку. Повидимому, под ней находился биопротез. Во всяком случае, Иван не видел разницы между движениями правой и левой рук Андрея. Но многие все равно с недоверием относились к таким новшествам.
– Да зато котелок можно прямо так снимать с огня, не обожжешься, – усмехнулся Андрей, – биокожа и не такое выдерживает. Я тут слышал, что парочку полностью биотических братишек изготовили. Интересно, как Господь с ними распорядился? Представляешь, Он их воскрешает, а там только кучка силикону! И не человек вовсе! Так – голова и моток проводков… – Андрей рассмеялся.
Иван усмехнулся, глядя на него.
– Я вот еще одну вещь понять не могу, может, ты знаешь? – продолжил Андрей. – Откуда нечистьто вся эта поперла? Да еще так сразу и так дружно? Ну слышал, читал сводки, ну да, иногда на юге, где радиация, такие твари появлялись. Но ведь это были единичные случаи… А тут! Как из преисподней! Прут и прут.
– Я думаю, вон оттуда, – Иван кивнул на башни Тринити. – Там в лабораториях всяких тварей наделали. Жаль, я не могу добраться до тех, кто это делал… А то я бы рассказал им, что и как… Я в банке «Авалон» работал охранником. Еле вылез из этого бункера.
Андрей внимательно слушал.
– Но думаю я, что не только в этом дело, – сказал Иван, вспомнив о черных скорпионах, – тут точно, словно преисподняя открылась.
– А может, так оно и есть… – протянул Андрей и оглянулся, словно их мог ктото подслушать. – Я вот удивляюсь только, – продолжил Андрей тише, – почему все исчезли, а ято остался? Не лучше и не хуже – как все. Не лучше и не