Пограничник

мощи не хватало даже у штурмовой винтовки, но вдруг пол под ногами Ивана закачался с такой силой, что и Хурмага не устоял. Башня содрогнулась, как от ядерного взрыва. Иван зажмурился в ожидании вспышки, предчувствуя ударную волну…
Но ничего не было, а толчки, мерно следуя один за другим, продолжались. Вид за окнами исчез, сменившись темнотой, потом снова появился, и Иван догадался, ЧТО это было. Это левиафан уселся на крышу башни, как мифическая птица Рух, прилетевшая в свое гнездо. Опоры здания застонали и содрогнулись, явно испытывая предельные нагрузки.
Использовав замешательство Хурмаги, Иван со всей силы толкнул плечом черную створку и выбежал вон.
Он оказался на лестничной площадке. Сообразив, что выше последнего этажа только крыша, Иван бросился вниз. Он едва не упал между этажами, перед глазами плыло, к тому же башню раскачивало. Иван коекак забросил винтовку за спину, вцепился в перила, стараясь не упасть. Гдето глубоко в недрах башни снова от невыносимого напряжения застонали опоры. Все происходящее походило на сон. Кошмарный сон, от которого хочешь, но не можешь проснуться.
– Мария! – закричал Иван изо всех сил. – Мария!!!
Шатаясь, он сбежал на следующий этаж, распахнул первую попавшуюся дверь, пробежал по коридору, заглядывая во все комнаты, которые попадались ему на пути. Те двери, которые не открывались, он выбивал ногой или прикладом. Ему попадались и роскошные квартиры, теперь загаженные кандарами, и медицинские кабинеты, в которых не осталось ни одного целого предмета, и спортзалы с выбитыми окнами и поломанными тренажерами. Ивана преследовало ощущение, что Конец света наступил давно, не меньше пары месяцев назад, но разум напоминал, что чувства обманчивы. Казалось, что наступление хаоса может остановить присутствие хотя бы одного живого человека, но людей больше не было. Он хорошо помнил это ощущение, сталкиваясь с ним во время войны, входя в брошенные всего несколько дней или часов жилища. И он каждый раз поражался, как быстро дом, который еще вчера был родным для большой семьи, превращался в заброшенную мертвую развалину, даже если стены его были абсолютно целы.
– Марья!!! – не переставая звал Иван, и ему было все равно, слышит ли его Хурмага. – Мариия! Мария!!!..
Но в ответ – тишина, прерываемая стонами разрушающейся башни. Обойдя этаж и вернувшись на лестницу, Иван спустился этажом ниже и снова побежал по коридорам. Вереница комнат, офисов, залов, ресторанов, танцполов и спасалонов казалась бесконечной. Потом Иван спустился еще ниже, а потом еще. Его охватывало отчаяние. Башня была огромной. Временами Ивану казалось, что он слышит за спиной шипение, он оборачивался, хватаясь за оружие, но сзади было пусто.
Между тем ему становилось все хуже, начало тошнить, временами в глазах чернело, и он на секунды терял сознание. Темнота подступала к Ивану и как живая неотступно следовала за ним. Ее не могли разогнать ни яркий свет ламп, льющийся с потолка, ни крик, ни движение. И в этой темноте ктото обитал – Ивану то и дело чудились писк, шуршание, шорох, словно тьма таила в себе миллионы живых тварей. Тьма сгущалась за спиной Ивана, поджидала его в углах и под лестницами, жила своей жизнью за барными стойками и перевернутой мебелью.
Иван останавливался, ждал, привалившись к стене, пока в глазах прояснится, потом шел дальше, шатаясь и хватаясь за стены. Башня сотрясалась, падала мебель, со звоном билась уцелевшая посуда. Иногда Иван слышал рев левиафана. Быть может, тот звал когото или, наоборот, оповещал всех о собственном существовании, а может быть, просто злился на Дикороса.
Иван спустился еще ниже. Он охрип, но все равно продолжал кричать и звать Марию.
Не останавливаясь, нащупал в кармане флягу, вытащил, открыл, прополоскал рот водой, избавляясь от привкуса крови, сплюнул, потом сделал несколько глотков. Похоже, он попал в ловушку, но ему уже было все равно. Даже если это так, что из того? Быть может, где Хурмага, там и Мария? А там, где Мария, там и наконечник копья? Все это сильно смахивало на сказку про Кощея Бессмертного, которую читала ему в детстве мать. Смерть в игле, игла в яйце, яйцо в утке, утка вообще непонятно где…
Вдруг в одном из коридоров он услышал плач. Он сразу вспомнил, где раньше слышал похожий: он слышал его там, в промерзшем окопе, у блиндажа, в котором Хурмага только что убил двух пограничников. Иван помнил ту ночь так ясно, словно она была вчера. И Цырен был еще жив, и холод забирался под овчинный полушубок, и ветер нес бесконечную поземку по ледяной пустыне.
– Да, Цырен, не гадали мы с тобой, что так все это закончится! – вслух сказал Иван, и темнота, будто испугавшись его голоса, расступилась.
Иван постарался понять, откуда