Пограничник

уснул. В первый раз со смерти Марии он заснул спокойно. Спал он недолго, но крепко и проснулся от возни возле двери. Какоето время он не шевелился и слушал, что говорят дети.
– Надо отсюда уходить! Они не оставят нас в покое!
– Подожди!.. Вот проснется Иван, тогда и пойдем. Он, наверное, и пришел, чтобы нас увести отсюда. А так – куда ты пойдешь?
Дети яростно шептали, кто и что именно говорил, Иван разобрать не мог. Кажется, на этот раз отсюда хотела уйти Вероника. «Не доверяет, – решил Иван. – Что ж, вполне разумно. Доверять первому встречному верзиле, пусть он и твой сосед, не стоит».
– В самом деле, куда? – громко спросил он и сел на столе.
Дети замерли. В руках Вероники Иван заметил сумку. Кажется, девчушка всерьез собралась покинуть подвал.
– Ты храпишь! – почти с ненавистью произнесла Вероника.
– Ну, вряд ли это повод уходить отсюда, – возразил Иван.
Дети чегото не договаривали.
– Нука, давайте рассказывайте, в чем дело, – потребовал Иван. Он взял за руку Павлика, отвел его на диван, усадил там, потом вернулся к дверям за Вероникой, но та вырвала свою руку, сложила руки на груди и отвернулась.
– Как хочешь! – Иван сел на край стола, посмотрел на детей. – Так в чем проблема?
Павлик встал с дивана, на этот раз сам взял Ивана за руку и отвел его в угол. Там он лег на живот и прильнул ухом к полу. Махнул Ивану:
– Иди сюда! Слушай!
Иван растянулся на кафельном полу на животе, в свою очередь прижал ухо к полу.
И отчетливо услышал, как в глубине ктото скребется.
– Роют! – сказал Павлик, как будто это могло все объяснить.
– Кто? – спросил Иван и тут же обругал себя за этот дурацкий вопрос. Что мог знать ребенок?
– Мы не знаем, – сказал Павлик, – но это уже два дня. Сегодня сильнее. Они близко.
– А это кто – люди?
– Нет, – Павлик горько вздохнул, – не люди. Мы стучали – они не отвечают… Ника говорит, что мы их только на себя навели…
Даже думать не хотелось о том, кто это там, под землей, может рыть.
– Да ты не бойся, тут бетон сантиметров сорок толщиной. Нас им не достать, – как можно убежденней сказал он Павлику.
На лицах детей отразилось разочарование.
– Ты не видел, что они сделали с домом соседей! – возразил после некоторого молчания Павлик.
– Не видел, – согласился Иван. – А что сделали?
– Дома больше нет! – звонко крикнула со своего места Вероника. – И этого скоро не будет.
Павлик промолчал. Он глядел на Ивана с такой надеждой, что тому стало не по себе. Конечно, он же взрослый, он должен чтото придумать… Только что он может придумать в ситуации, где каждую секунду не знаешь, с чем столкнешься?
– Давайте так, – решил Иван. – Сидите пока здесь, я схожу посмотрю, что у соседей, – сказал он командирским голосом, взял дробовик, сунул в карманы кителя пару обойм. – Дверь за мной закроете. Если услышите шум, выстрелы или еще чтото – не открывайте и не высовывайтесь. Откроете только мне, я позову. Понятно?
– Понятно… – сказал, тяжело, не подетски, вздохнув, Павлик.
Вероника кивнула, все еще недоверчиво глядя на Ивана.
– А если ты не вернешься? – спросила она.
– Я вернусь, – твердо сказал Иван. Пошел было к дверям, но остановился. Детей надо было чемто занять, чтобы они не думали о плохом.
– Ты бы лучше поесть приготовила, – сказал он Веронике, – я голодный как волк. Там же консервы есть, печка, ну?
– У нас консервного ножа нет! – шмыгнул носом Павлик. – И спичек мы не нашли.
– Ну, елки! – Иван еле сдержался, чтобы не выругаться понастоящему. Надо же, от каких мелочей иногда зависит человеческая жизнь. Он открыл рюкзак, достал консервный нож, выложил на журнальный столик коробок спичек. – Давайте, домовничайте! Что вы елито все это время?
– Сухари… – тихо сказала Ника.
– И компот! – подхватил Павлик. – И еще макароны сухие!
Ивану стало ясно, отчего они такие худые.
– Там тушенка есть и консервированные овощи. Да, макароны можно сварить. Воду я пустил. Так что давай, девочка, накорми мужчин… А ты, Павел, помогай хозяйке. Самое простое: сварите макарон, слейте воду и тушенки туда добавьте. Посолить не забудьте. Ну, я пошел.
В каминной выбили два окна, подушки на диване распотрошили с особой яростью: обрывки наполнителя валялись по всей комнате. Под ногами хрустело битое стекло. Иван убедился, что в комнате никого нет, и не удержался, посветил на стену – изпод покрытого трещинами стекла со старой фотографии на него смотрели мать, отец и сам Иван. У Ивана перехватило горло. Прошло совсем немного времени, но, казалось, что все это было в какомто другом, прекрасном и далеком мире. Внезапно со стороны окна Иван услышал шорох, он метнулся к окну, выглянул из него. Ктото