Пограничник

что это двигается не бестия, а человек. Он покачнулся и упал на колени.
– Стой, не дергайся! – привычно скомандовал Иван, считая, что перед ним штатский, но мужчина поднял окровавленную голову, и Иван узнал своего начальника.
Перед ним стоял на коленях полковник в отставке Александр Мигай собственной персоной. Полковник покачнулся и всей тяжестью крупного, холеного и откормленного тела рухнул под ноги Ивана. Мертвая тварь свалилась на каменный пол и вытянулась рядом с ним, словно испустив наконец свой последний вздох.
…Новые животные, которых Иван рассматривал с любопытством юного биолога, были размером с пуму. Их длинные собачьи морды заканчивались мощными челюстями, короткие мускулистые шеи защищали гривы из множества тонких костяных пластинок. Поджарые тела, покрытые коротким густым мехом, несли сильные гибкие лапы. Эдакая помесь кошки с гиеной. Шеликуды – так назвал их полковник.
Ивану повезло, что скальпель вошел точно между пластинками и проткнул артерию, иначе ему было бы несдобровать. Переступая тяжелыми армейскими ботинками через черные лужи натекшей крови, Иван вернулся к полковнику, который отдыхал с перевязанной головой этажом выше.
Присел рядом, вздохнул.
– Ну что, герр менеджер? Плохи наши дела?
Полковник разлепил отекшие веки, глянул на Ивана изпод бинтов. Наверное, в другой ситуации от Ивана осталась бы кучка дерьма, но сейчас Мигаю было не до этого.
– Закурить есть? – хрипло спросил полковник.
– Не курю, – чуточку наставительно, с легким оттенком вредной мстительности, заявил Иван, – и вам не советую. Вопервых, здоровью вредит, вовторых, демаскирует. Или если следовать логике, сначала демаскирует, а уж потом… – он подумал и махнул рукой, давая понять, что отдаленный вред здоровью в этой ситуации не самое важное.
– Дела наши плохи! – с неожиданной убежденностью сказал полковник. – Хуже некуда! Но давай убираться отсюда, пока весь местный зоопарк не пожаловал. Там, этажом ниже, проход сквозной… Ключи есть.
Только заперевшись, Иван вздохнул с некоторым облегчением. Он посветил вокруг фонариком: они оказались в помещении с высоким потолком – любой шум гулко отражался от стен. Напротив них располагались ряды офисных перегородок, за которыми виднелись рабочие места банковских клерков.
– Здесь никого нет, – сказал Мигай. – Хотя… Я теперь ни в чем не уверен. На вот, держи запасную.
Иван бережно принял из рук полковника обойму, зарядил пистолет, передернул затвор, и осторожно пошел вперед. Он исследовал первую кабинку, вторую… В третьей на столе нашлись бутылка с минеральной водой и пакет с сэндвичами. Иван сгреб в сторону папки, брошенные очки, степлер и прочую канцелярщину. Толкнул в сторону полковника кресло:
– Герр менеджер!
– Я тте щас дам геррахера, – буркнул полковник, тяжело втискиваясь в кресло. – Тресну вот пистолем этим южноафриканским по харе. Надо же страны – нет, а пистоли еще остались! – подивился он, глядя на оружие в руке.
– Сколько еще тварей здесь может быть? – спросил Иван.
Половник на секунду задумался. Потом уверенно заявил:
– Много!
– Мда… – качнул головой Иван. – А ктонибудь еще живой есть?
– Никого! – Ивана неприятно поразила странная убежденность, прозвучавшая в словах Мигая. – Ни души. Тыто как уцелел?
Иван пожал печами. Если бы он знал как!?
Они охраняли конви на самом нижнем уровне, в тоннеле, где рабы отбойными молотками долбили очередные помещения для «Нового Авалона». Конви крошили породу, засыпали ее в вагонетки, а те укатывала в бесконечный тоннель мотодрезина. Наверное, за минуту до того, как все произошло, каменный пол под ногами вдруг заходил ходуном, гдето в глубине с грохотом обрушилась порода.
– Эй, нас тут не завалит? – Дэн испуганно посмотрел вверх.
Конви прекратили работу, встревоженно переговариваясь. Потом они разом опустились на колени, производя в воздухе загадочные жесты, и как по команде принялись медитировать, хором шепча незнакомые Ивану мантры. Впрочем, почти все мантры были незнакомыми – хоть убей, ни одной не мог запомнить до конца.
– Аминь!.. – пропел ктото страшным басом над ухом Ивана.
И слово это никуда не делось. Оно повисло под сводами тоннеля, едва слышно вибрируя на одной ноте. Ивану почудилось, что слово разбудило саму землю, словно в толще земли ктото откликнулся на него. Он даже удивился тому, что слово произнес ктото из конви. Дрожащий гул нарастал, превращаясь из низкой басовой ноты в величавый аккорд. И Иван физически ощутил пронизывающий пространство рокот. Он не бил по ушам, он входил в Ивана, и каждая клетка его тренированного, красивого и выносливого тела, способного противостоять