Пограничник

для работяг. Плевать. Теперь нет ни бедных, ни богатых, теперь он, Федор Сипатый, он же Федор Косоротов, отпахавший двадцать лет проходчиком на шахтах «Уралэнергокомплекса», может выбирать любую мебель. Вот только она ему не нужна. Никакая не нужна, кроме этого стула.
Нет, Федор был бы не против пожить там, в управе, но теперь в ней было небезопасно – большие окна было сложно защищать, а уж что говорить о стеклянных стенах вестибюля! Нет, там, если бы они остались на третьем этаже и забаррикадировали лестницы, они бы не продержались и двух дней. Не то что в бытовках, с низким входом и маленькими окнами, которые ничего не стоило заколотить. Черный вход они завалили диванами, шкафами и металлическими кабинками из раздевалок. Перетаскали сюда продукты из столовой и все, что могли найти полезного в управе. Они могли бы продержаться здесь очень долго, если бы не одно «но»: за водой приходилось ходить на родник. Вчера с родника не вернулся Петро – двадцатипятилетний электромонтер, работавший в другой смене. Хватились его через час, и взрывник Витек вызвался сходить посмотреть, что случилось. Петруху он так и не нашел. Видать, сгинул парень в лесу, в пасти «суперволков». Сожрали. Жаль. Людей и так осталось совсем мало – каждый человек на счету. С другой стороны, одним голодным ртом меньше. Федор допил крепкий чай из трофейной заварки, найденной в управе, в столе одного из замов гендиректора, поставил кружку на стол, с неожиданной брезгливостью посмотрел на него.
Стол был заставлен грязной посудой, пустыми бутылками изпод дорогого алкоголя – это мужики приволокли запасы из бара генерального, вонючими окурками, которые гасили кто в тарелке, а кто прямо о столешницу. В комнате пахло подпортившимся съестным, кислым, тяжелым запахом дешевого табака и немытых человеческих тел.
– Эй ты, малахольная! Идика со стола убери! Хоть какойто толк от тебя будет… – крикнул он в сторону раздевалки. За дверью раздался шорох, потом она тихо отворилась, и в комнату вошла Олечка Пататова – дочка одного из замов.
Федор поморщился. Почему из всех особей женского пола, которые работали или жили при руднике, уцелела именно она? Не женщина, а недоразумение: в свои тридцать два года выглядит на четырнадцать, худа как беспризорник, волосы как солома, очки, ни кожи ни рожи, и все время чтото рисует. Художница, блин.
Она вышла, встала у стола, почемуто медлила.
– Ну, что еще? – невольно спросил Федор.
– Я думаю, – неуверенно начала Оленька, – что за нами скоро ктото придет.
– Надо же! – язвительно сказал Федор. – И кто же это?
– Я не знаю, кто это, но его зовут Пограничник… – она смотрела в сторону.
– Это тебе приснилось, что ли? – фыркнул Федор.
Оленька промолчала. Не глядя в сторону Федора, принялась убирать со стола. Движения ее были суетливыми, наверное, руки у нее тряслись или, может быть, она была слишком неуклюжей даже для такой простой работы. Она то и дело роняла чашки и ложки, опрокидывала посуду. Вот и сейчас она толкнула пустую бутылку. Бутылка упала, покатилась по столу. Возле края ее поймал Федор, снова поставил подальше от себя.
В углу на матрасах заворочались. Федор глянул туда. С пола поднимался Витек: волосы всклокочены, взгляд безумный. После вчерашнего – а после исчезновения Петьки мужики накатили как следует – он держался за голову.
– Оо, – простонал Витек, – опять эта дура меня разбудила! Что ж такоето? Почему у нас баба есть, а у меня – месяц воздержания?.. – в который раз воззвал он в пространство.
Он тяжело поднялся с матраса, подошел к столу, оперся об угол. На Федора пахнуло свежим перегаром. Пить закончили всего несколько часов назад.
Витьку было чуть больше тридцати, лицо смуглое, заросшее щетиной, а глаза – светлые, умные, как у собаки. Впереди не хватало одного зуба, и улыбка его всегда выглядела чутьчуть угрожающе, словно он хотел когото укусить. Сейчас лицо его искажала недовольная гримаса. Он нашел болееменее чистый стакан, нагнулся за канистрой, стоящей на полу, налил воды, выпил большими глотками. Федор слышал, как жидкость проскальзывает в глотку:
– Булькбульк…
Напившись, Витек утер губы, посмотрел на Федора.
– Ну, че, Сипатый, все спокойно? Как Рыжий, на вахте?
– Да все нормалек, – ответил Федор. – Спокойно везде. Даже странно. Может, эти твари готовят атаку? Чтонибудь новенькое?
– Ага, – отозвался Витек, – парашютный десант!
Несмотря на пристрастие к выпивке, Витек был отличным стрелком – охотился с детства. Поэтому Федор ценил его как незаменимого бойца и часто советовался, как правильно организовать оборону. Сейчас он наблюдал, как взгляд Витька проясняется – он смотрел на Оленьку Пататову, и взгляд этот не сулил