Погребенные

к Борису. Взгляд её стал удивленным и чуть менее агрессивным.
— Он тебе верит. Не знаю почему, но верит. Не иначе, как ты сам веришь в тот бред, что говоришь. Его обмануть невозможно. Я не знаю, как может быть правдой, что ты, будучи вольным, никогда не встречал вольных. И уж тем более не могу поверить, что ты работаешь в этой лаборатории кем бы то ни было. Я вожу сюда детей на экскурсии с первого класса и никогда не видела здесь живых. Я разрешу задать тебе несколько вопросов, если потом ты максимально честно и полно ответишь на мои вопросы.
Борис быстро кивнул несколько раз. Он прокручивал её слова раз за разом, пытаясь вычленить крупицу логики, которая не противоречила бы его собственной, однако всё у него возникало все больше вопросов, невозможных с логической точки зрения. Поэтому он, наконец, сдался.
— Зачем вы водите сюда детей? — вопрос будто повис в воздухе. Ни Борис, ни женщина его не ожидали, и даже парнишка удивленно выглянул из своего укрытия.
— Как зачем? — Женщина некоторое время стояла молча. Она чуть покачивала правой рукой, а левой гладила себя по волосам. — Для того, чтобы они учились на ошибках прошлого, а не своих собственных. Чтобы знали, как опасны неконтролируемые технологии, которые привели к великой войне, — она на секунду задумалась. Затем резко дернулась, подняла голову, жестко вцепилась в него взглядом и занесла руку для удара. — Ты хочешь сказать, что это я виновата в гибели наших первенцев потому, что зря подвергла их опасности?
— Я совсем не имел это ввиду, — Борис, защищаясь, закрылся руками. — Вы говорите, что технологии  это вред, но отлично разбираетесь в медицине, без проблем настроили мою аптечку, управляетесь с инъектором так, будто делаете это каждый день…
Он произносил успокаивающие слова максимально дружелюбно и спокойно, насколько был способен. Было очевидно, что сейчас его жизнь в руках этой женщины, и так же очевидно, что он сошел с ума. Или весь мир сошел с ума, а он один остался нормальным. Великая война — ошибки прошлого, которые изучают в сверхсовременной засекреченной подземной лаборатории. Серые твари, когда-то бывшие людьми, и фантастичные зеленые люди, дети с мутациями. Реальность происходящего вернулась к нему.
Он здесь, он живой, и прямо перед ним стоит зеленая женщина выше двух метров ростом. Ни на какой ПКС-синдром такое списать невозможно. Значит, надо расслабиться и просто получать информацию, учиться заново.
— Давайте начнем с начала. Меня зовут Борис, — он слегка поклонился, неуклюже прижав раненую правую руку к груди.
— Меня зовут Оксана, — без церемоний протянула ему руку женщина,  Борис тут же её пожал. Он видел, что она всё ещё еле держится: в глазах стоят слезы, а сама готова сорваться в любую секунду. Нужно было занять её разговором и заодно выяснить, что здесь происходит.
— А тебя как зовут, парень? — При этих словах мальчик ещё сильнее прижался к Оксане, отвернулся и спрятал лицо. — Ты чего меня боишься? Я для тебя не опасен.
— Это Кириллка, — женщина ласково погладила паренька по голове. — Наш старшенький.
Тот выглянул, посмотрел сначала на неё, потом на Бориса. Это длилось не больше пары секунд, но у Бориса возникло стойкое ощущение, что его рассматривают как экспонат. Он и сам был не прочь разглядеть Кирилла получше. По всей видимости, у парня начинался переходный возраст, его черты менялись, становясь чуть более жесткими. Лицо с угловатым квадратным подбородком окаймляла странная череда шишек, напоминавших растущие у оленят рожки ещё не прорезавшиеся сквозь кожу. По две таких шишки были в верхней части лба и у висков. Его покрытые по всей длине короткими волосами уши были неестественно острыми и длинными, раза в полтора длиннее обычных. Жесткие густые черные волосы перемешивались с ярко-зелеными вихрами. Если бы Борис встретил этого паренька до того, как лег в криокапсулу, пожалуй, не на шутку испугался бы, или подумал, что это костюм для Хэллоуина.
Внезапно Борис сам себе улыбнулся, ведь его собственный вид был сейчас ненамного лучше: торчащие из тела трубки автоаптечки, рубленые раны, изодранная одежда, кожа в красных, розовых и фиолетовых брызгах своей и чужой крови. Полупрозрачный розовый желеобразный гель на месте раны.
— Вот и познакомились. Не могу сказать, что день у меня задался. Я рад, что вы живы, и я вас встретил, — Борис снова улыбнулся, стараясь сделать это наиболее дружелюбно.           — Давайте вместе выберемся отсюда, а потом уже разберемся, что происходит?
— Ты согласен предстать перед советом деревни после того, как мы покинем лабораторию? — Тон Оксаны подсказывал, что отказ её не устроит. Впрочем, Борис был не против. Совет деревни. Мало ли деревень в округе. Это не худшее,